Черты натуральной школы в произведениях Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева и И.А. Гончарова

Наверное, каждый, кто начинает всерьёз знакомиться с русской литературой девятнадцатого века, рано или поздно задаётся вопросом: а откуда взялся этот пристальный интерес к судьбе простого человека, к его грязным сапогам, к его скудному ужину, к его маленьким, негероическим радостям и огромным, будничным горестям? Раньше в книгах царили герои — благородные графы, страстные поэты, отважные воины. А тут вдруг — Акакий Акакиевич, переписывающий бумаги, или мужик, спорющий с барином из-за болота. Этот поворот в литературе называют «натуральной школой». И главными строителями этого нового, правдивого и часто печального мира стали, на мой взгляд, три писателя: Николай Васильевич Гоголь, Иван Сергеевич Тургенев и Иван Александрович Гончаров. Каждый из них, как художник, по-своему разглядел «натуру» — то есть саму действительность, без прикрас и глянца.
Гоголь, пожалуй, стоит у самого истока. Его часто называют отцом натуральной школы, и это правда. Вспомните хотя бы его «Шинель». Мы не просто проникаемся сочувствием к бедному чиновнику Башмачкину; мы живём его жизнью. Мы видим, как он экономит на свечах, как дрожит над каждой копейкой ради мечты о новой шинели. Гоголь с фотографической точностью описывает департамент, канцелярские отношения, вечные насмешки сослуживцев. Но у Гоголя «натура» — это не просто копия жизни. Это гротеск, это крик, доведённый до предела. Смерть Башмачкина и его посмертное появление, срывающее шинели с генералов, — это же метафора. Писатель показывает, что «маленький человек» не исчезает бесследно. Его боль, его унижение возвращаются бумерангом и начинают преследовать тех, кто считает себя хозяевами жизни. Гоголь научил литературу видеть драму в самом невзрачном, запыленном углу. Его «Мёртвые души» — это целая энциклопедия русской жизни, где герои — не байронические красавцы, а мелкие помещики, с их скукой, жадностью и пустотой. Он первый показал, что правда жизни часто бывает страшнее и интереснее выдумки.
Тургенев пошёл дальше. Он взял гоголевский принцип «правды жизни» и применил его к самым острым социальным вопросам своего времени. Если Гоголь смотрел на мир часто как сатирик, утрируя и смешивая смешное с трагическим, то Тургенев — это художник-аналитик. Его «Записки охотника» — это, по сути, репортаж из глубины России, но репортаж потрясающей художественной силы. Тургенев не просто описывает быт крестьян, он показывает их души. Вспомните рассказ «Бежин луг»: мальчики, сидящие у костра, рассказывают страшные истории. Мы чувствуем ночь, запах травы, страх и восторг детей. Тургенев нарисовал образ народа не как безликой массы, а как живых, думающих, чувствующих людей. Это была смелость. Ведь до него крестьянин в литературе был или забавным слугой, или статистом. Тургенев же ввёл в литературу тип «нового человека» — разночинца, нигилиста (как Базаров в «Отцах и детях»). Он исследовал конфликты времени не в кабинетах, а в полях и в дворянских усадьбах. Натуральная школа у Тургенева — это прежде всего честный разговор о том, что болит в обществе. Он не стремился смешить или пугать, как Гоголь. Он стремился понять и объяснить.
И наконец, Гончаров. Его вклад в натуральную школу — это, пожалуй, самое подробное исследование русского характера и русского быта. Если Гоголь показал нам «человека в футляре» (в переносном смысле, как Башмачкин), то Гончаров создал настоящий «футляр» для души — диван Обломова. Его роман «Обломов» — это энциклопедия русской лени, русского барства и русской мечтательности. Но самое гениальное у Гончарова — это детали. Как долго и смачно он описывает халат Обломова! Как подробно, до мельчайших пылинок, расписана жизнь в доме на Гороховой улице. Гончаров берёт «натуру» — самую обыденную, неспешную, сонную — и превращает её в символ целой страны. Он показывает, как среда формирует человека. Илья Ильич не родился ленивым, его таким сделали Обломовка, крепостное право, отсутствие необходимости бороться за жизнь. Это и есть главный урок натуральной школы: человек — продукт обстоятельств. Чтобы понять героя, нужно понять, как он живёт, что он ест, как спит, о чём мечтает. В романе «Обрыв» Гончаров также исследует столкновение старого патриархального уклада с новыми веяниями, но делает это не через политические дебаты, а через психологию и быт своих героев.
Что объединяет этих трёх совершенно разных писателей? Все они, каждый по-своему, разрушили старые литературные каноны. Они спустили высокое искусство с небес на грешную землю. Они показали, что сюжет может быть не в том, чтобы убить дракона или выиграть миллион, а в том, чтобы украсть шинель, поспорить на болоте или пролежать полжизни на диване. Они научили читателя состраданию. Вглядываясь в серое небо, в грязные улицы, в убогие интерьеры, эти писатели умудрились разглядеть там вечные вопросы — о смысле жизни, о добре и зле, о любви и смерти. Натуральная школа не просто изображала жизнь — она её судила. Судила не громкими фразами, а молчаливым сочувствием к «маленьким людям» и суровой правдой о мире, в котором эти люди живут. И в этом её непреходящая сила и красота.