А. И. Куприн «Гранатовый браслет»: сочинение на тему «Что это было: любовь или сумасшествие?»

В рассказе Александра Ивановича Куприна «Гранатовый браслет» есть одна очень странная и трогательная история. Это история про маленького чиновника Желткова и про княгиню Веру Николаевну Шеину. Он писал ей письма восемь лет. Восемь долгих лет! Он дарил ей подарки, следил за ней, боготворил её. А она? Она даже не знала его в лицо. И вот, прочитав этот рассказ, каждый из нас задаётся вопросом: «Что это было: любовь или сумасшествие?». Мне кажется, что ответ не такой простой, как хотелось бы. И чтобы понять это, нужно заглянуть в самую душу этого странного человека — Желткова.
Сначала действительно кажется, что Желтков просто безумен. Ну как можно normalьному человеку восемь лет любить женщину, которая тебя не знает, с которой ты никогда не говорил, которая замужем за другим? Он пишет ей письма, дарит дешёвые вещи, а потом преподносит фамильную драгоценность — гранатовый браслет. Это выглядит как навязчивая идея, как болезнь. Вокруг него все так и думают: муж Веры, её брат, да и сама Вера сначала считает это каким-то недоразумением. Брат Веры, Николай Николаевич, вообще называет это «хамством» и «глупостью». Он хочет наказать Желткова, посадить его в тюрьму, заставить замолчать. С точки зрения обычного, здравомыслящего человека, Желтков — ненормальный. Он нарушает границы, вторгается в чужую жизнь, его поведение похоже на манию.
Но давайте присмотримся к Желткову внимательнее. Когда к нему приходят Верин муж и брат, он не прячется, не врёт. Он говорит о своей любви спокойно, честно и очень достойно. Он не просит ничего взамен. Он говорит князю Шеину: «Любовь моя не болезнь, не маниакальная идея, это — любовь, которой Бог за что-то меня вознаградил». Вдумайтесь в эти слова! Он считает свою любовь не проклятием, а наградой! Разве безумец может так мыслить? Безумец агрессивен, безумец требует, безумец хочет обладать. А Желтков — нет. Он понимает, что его любовь безнадёжна. Он знает, что Вера никогда не будет с ним. И единственное, о чём он просит — это разрешить ему просто смотреть на неё издалека. Когда же ему запрещают даже это, когда его лишают единственного смысла жизни — возможности хотя бы издалека любить Веру, — он принимает страшное решение. Он уходит из жизни.
И вот здесь самый главный момент. Самоубийство — это поступок отчаявшегося человека. Но в контексте рассказа это не безумный шаг. Это жертва. Он убивает себя не потому, что сошёл с ума, а потому что понял: он мешает Вере жить. Он пишет ей предсмертное письмо, и в нём нет ни капли обиды или злости. Только благодарность и нежность. Он пишет: «Я ухожу, потому что так лучше для тебя». Он говорит: «Для меня вся жизнь заключается в тебе». Он уходит, чтобы её жизнь была спокойной. Это ли не высшее проявление любви? Это — самопожертвование. Любовь, которая не требует ничего взамен, даже жизни не требует. Она сама отдаёт жизнь.
Очень важна в рассказе сцена с генералом Аносовым. Это мудрый старый человек, который говорит Вере, что настоящая любовь — это великая трагедия. Он говорит, что женщины мечтают о такой любви, но она случается раз в тысячу лет. И вот она случилась. Прошла мимо Веры. Аносов — голос автора, голос истины. Он объясняет нам, что любовь Желткова — это «та самая» любовь, о которой пишут в книгах. Она сильная, жертвенная и бескорыстная. Она прошла мимо Веры, потому что она была занята обычной, спокойной жизнью.
Когда Вера узнаёт о смерти Желткова, она едет проститься с ним. И видит его лицо. И поражается — на его лице было «глубокое и важное» выражение, как на лицах великих страдальцев, как на портретах Пушкина или Наполеона. Она понимает: перед ней не просто бедный сумасшедший чиновник. Перед ней человек, который пережил что-то великое, что-то, что доступно не каждому. И в финале, слушая сонату Бетховена, которую завещал ей Желтков, она плачет. Она понимает, что прошла мимо неё та самая любовь, о которой мечтает каждая женщина. И эти слёзы — слёзы раскаяния и прозрения.
Так что же это было? Конечно, это была любовь. Но такая сильная, такая неземная, что для обычного, приземлённого мира она выглядит именно как сумасшествие. Для нас, людей, привыкших к бытовым отношениям, к спокойной семейной жизни, к удобству, такой накал чувств кажется ненормальным. Мы говорим: «Восемь лет писать письма? Это ненормально!». А Куприн нам отвечает: «Нет, это нормально — для настоящей любви. Это её высшая точка». Желтков не был сумасшедшим. Он был влюблённым. Он был одержим, но одержим не безумием, а самым прекрасным чувством на свете. Он не хотел причинять боль, он хотел только любить. И он умер, чтобы не мешать своей любви жить дальше. Может быть, это и есть самый главный урок этой печальной истории: настоящая любовь — это не обладание, это жертва. И часто она выглядит как безумие для тех, кто никогда не испытывал ничего подобного. Поэтому я считаю, что это была не болезнь, а дар. Редкий, тяжёлый, но бесценный дар — любовь, которая стала для Желткова всей его жизнью.