Эссе на тему «Проблема соотношения категорических императивов в моей жизни»

Я сидел на уроке обществознания, и учительница произнесла это страшное слово — «императив». Сначала мне показалось, что это какая-то болезнь или космический корабль из фантастического фильма. Но потом она объяснила, что есть два вида: гипотетический и категорический. Гипотетический — это когда ты что-то делаешь, потому что хочешь получить результат. Например, «если хочешь быть здоровым, делай зарядку». А категорический — это когда ты должен сделать что-то просто потому, что это правильно. Без всяких «если». И тогда я впервые задумался: а как эти штуки работают в моей жизни? И почему они иногда так сильно спорят друг с другом?
В тот же день случилась история, которая наглядно показала мне эту проблему. Мы писали контрольную по математике. Мой лучший друг, Петька, сидел через парту и отчаянно тянул шею, пытаясь заглянуть в мою тетрадь. У него была тройка в четверти, и мама обещала не купить ему новый телефон, если он не исправит. Петька смотрел на меня щенячьими глазами и шептал: «Дай списать, ну пожалуйста!» В моей голове включился гипотетический императив: «Если я дам списать, друг получит телефон и будет мне благодарен. Мы останемся друзьями. А если не дам — он обидится, и наша дружба может треснуть». Это было очень понятное, житейское правило. Оно обещало выгоду и мир.
Но тут же в моей голове зазвенел другой голос — строгий и холодный, как звонок на урок. Это был категорический императив Канта. Он говорил: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла стать всеобщим законом». Я не сразу понял эти сложные слова, но потом перевел их на свой язык. Если бы все школьники на свете списывали, то мы бы никогда ничего не знали. Оценки бы ничего не значили. А самое главное — Петька бы никогда не научился решать примеры. Он просто привык бы воровать чужие мысли. Списывание — это вранье, маленькое, но все же. А врать — это всегда плохо, без всяких «если». Нельзя врать, даже если тебе очень хочется помочь другу. Это закон, который не зависит от обстоятельств.
И вот я оказался между двумя этими императивами. Как будто внутри меня собрался суд. С одной стороны — живой друг с его проблемами, с другой — сухой, но честный принцип. Я вспотел и чуть не порвал ручку. В итоге я закрыл тетрадь рукой и покачал головой. Петька обиделся и не разговаривал со мной до конца дня. Мне было ужасно больно. Гипотетический императив кричал: «Видишь, к чему привела твоя принципиальность? Ты остался один!» Но в глубине души что-то шептало, что я поступил правильно. Что если бы я сдался один раз, то пришлось бы сдаваться всегда. Что я бы перестал уважать сам себя. Вот так я впервые столкнулся с тем, что делать правильно — это часто значит делать больно.
Но жизнь — штука сложная. Иногда категорический императив кажется мне слишком жестким. Например, в ситуации с одноклассником Димой, которого все дразнят за то, что он носит старые кеды. Категорический императив говорит: «Никогда не лги. Говори правду всегда». Но если я подойду к Диме и честно скажу: «Слушай, у тебя ужасные кеды, они разношены и пахнут, их надо выбросить», — это будет правда. Но будет ли это добром? Станет ли Диме от этой правды легче? Нет. Наверное, тут вступает в силу другой закон — закон милосердия. Или, как говорят философы, «практический разум» подсказывает мне, что иногда правду нужно смягчать. Что молчание или добрая ложь («Да нормальные кеды, просто старые, зато удобные») могут быть важнее голой истины. Значит, категорический императив не всегда абсолютен? Или он просто шире, чем я думаю? Может быть, «не врать» — это значит «не врать ради своей выгоды», а не ради спасения чужого сердца?
Другой пример — обещания. Я пообещал младшей сестре, что пойду с ней в зоопарк в субботу. Для нее это было событие жизни. А в пятницу вечером ребята позвали меня на крутой футбольный матч. Гипотетический императив запел: «Если пойдешь на футбол, станешь своим в компании. Тебя будут уважать. А сестра — она маленькая, она подождет». Очень заманчиво. Но категорический императив стоит на своем: «Обещания нужно выполнять. Если все будут нарушать обещания, мир превратится в хаос. Никому нельзя будет верить. Твоя сестра никогда больше не поверит твоему слову». И я пошел в зоопарк. Футбол я в итоге посмотрел в записи. Но когда сестра обняла меня у клетки с обезьянами и сказала: «Ты самый лучший брат», — я понял, что категорический императив победил не просто правильно, а красиво.
Наверное, самая трудная проблема соотношения этих императивов — это эгоизм и помощь. Категорический императив Канта гласит, что человек — это цель, а не средство. Нельзя использовать людей. Это значит, что я не могу дружить с Петькой только ради того, чтобы он давал мне списывать. Нельзя помогать бабушке, чтобы она дала мне денег на чипсы. Но в реальной жизни все смешано. Я помогаю маме мыть посуду, потому что хочу, чтобы она меня похвалила (гипотетический императив — выгода). Но я также помогаю ей, потому что она устала и я ее люблю (категорический — долг любви). И это нормально! Человек — не робот. Мы не можем выключить свои желания и эмоции.
Я понял одну важную вещь. Категорический императив — это моя внутренняя система навигации. Это компас, который показывает на Север, даже когда вокруг буря и все карты перепутаны. Он не дает мне сбиться с пути, превратиться в подлеца и предателя. А гипотетический императив — это попутный ветер. Это мои желания, мои цели, мои «хочу». Жить только по компасу — значит быть скучным и жестким роботом. Плыть только по ветру — значит быть игрушкой обстоятельств и в конечном счете потерять себя. Секрет не в том, чтобы выбрать что-то одно. Секрет в балансе. В умении слышать оба голоса.
В моей жизни пока не было великих подвигов, но я уже учусь этому балансу. Когда меня просят скинуть домашку в чат класса в полночь, я думаю: «А не будет ли это подлостью по отношению к тем, кто сделал сам? Категорический императив скажет: не скидывай, не ленись. А гипотетический скажет: скинь, чтобы тебя не считали зазнайкой». И в каждом таком выборе я формирую себя. Я строю свой характер. Категорический императив — это тот скелет, который не дает мне растечься, как медузе. А гипотетический — это мышцы, которые позволяют двигаться и добиваться целей.
В итоге, как сказал бы мой учитель литературы, проблема соотношения этих императивов — это вечная проблема выбора между долгом и желанием, между принципом и обстоятельствами. И я не нашел простой формулы. Иногда нужно быть твердым, как скала, и говорить «нет» другу, чтобы он вырос. Иногда — быть мягким, как вода, и промолчать, чтобы не ранить. Главное, что я понял: совесть (а это и есть тот самый внутренний категорический императив) никогда не должна молчать. Даже если я выбираю «выгоду» или «желание», я должен делать это осознанно, беря на себя ответственность. Я не хочу быть идеальным, я хочу быть честным. Перед собой. И тогда, наверное, это и есть самая главная правда.