Внешняя политика России 1801-1810 гг. Отечественная война 1812 г

Начало XIX века было для России временем, полным тревог и надежд. На престол взошел молодой император Александр I, полный либеральных идей, мечтавший о реформах и мирном процветании своей огромной державы. Но Европа уже пылала в огне наполеоновских войн, и тишина была лишь обманчивой передышкой. Внешняя политика России в первое десятилетие нового века оказалась зажата между двумя огнями: желанием сохранить независимость и вынужденным участием в большой европейской игре. Сначала мы воевали с Францией в составе коалиций, терпели поражения, как под Аустерлицем, где русская армия, которой командовал сам император, была разбита Наполеоном. Это был горький урок. Потом был Фридланд, и стало ясно: в одиночку или с ненадежными союзниками Францию не одолеть. И тогда Александр пошел на унизительный, но необходимый Тильзитский мир.
Тильзит стал водоразделом. Мы вынужденно стали союзниками Наполеона и присоединились к Континентальной блокаде Англии. Для России это было экономически убийственно: мы теряли главного торгового партнера, английские товары исчезли, цены на хлеб упали, дворянство и купечество роптали. Это был мир, который не принес ни славы, ни выгоды, а только чувство горечи и ущемленной гордости. Мы воевали со Швецией, чтобы заставить её закрыть порты для англичан, и в результате присоединили Финляндию. Воевали с Турцией, и хоть война шла с переменным успехом, она отвлекала силы на юг. Но главный враг, главная угроза, имя которой было Наполеон, никуда не делся. Все понимали, что Тильзит — это не вечный мир, а лишь передышка перед решающей схваткой. Император Александр, чувствуя настроения в обществе и армии, начал готовиться к неизбежному столкновению. Он понимал, что Наполеон, завоевав почти всю Европу, не остановится, пока не сокрушит Россию.
И этот час настал летом 1812 года. Огромная, доселе невиданная армия «двунадесяти языков» перешла реку Неман и вторглась в пределы Российской империи. Наполеон шел не просто завоевывать — он хотел разгромить русские армии в одном генеральном сражении и продиктовать свои условия мира в Москве. Но он просчитался. Вместо того чтобы принять бой на границе, русские войска начали отступление вглубь страны. Это была горькая, тяжелая стратегия, которая разрывала сердце каждому солдату и офицеру. Они оставляли родные города и села, сжигали склады, угоняли скот, чтобы врагу ничего не досталось. Народ, забыв о сословных различиях, поднялся на защиту Отечества. Смоленск держался отчаянно, но его всё равно пришлось оставить. В армии назревал ропот, солдаты и генералы требовали боя. И этот бой был дан.
Бородинское сражение стало поворотным моментом всей войны. Встали насмерть. Два дня гремела канонада, земля дрожала от тысяч копыт и топота пехоты. Стоял такой дым, что померкло солнце. Здесь, на поле у села Бородино, русская армия показала всему миру, что значит защищать свою землю. Багратионовы флеши, батарея Раевского, рейд казаков Платова и Уварова — каждое название этого поля теперь звучит как молитва. Мы не разбили Наполеона, мы не одержали военной победы в тот день, но мы морально сломили его армию. После Бородино, говорят, один французский генерал сказал: «Еще одно такое сражение, и у нас не останется армии», а Наполеон признавал, что русские стяжали право быть непобедимыми.
И всё же был самый страшный момент — Москва. Оставление древней столицы без боя было решением, которое далось Кутузову неимоверными душевными муками. Он понимал, что сохранить армию важнее, чем город. И вот Наполеон стоит на Поклонной горе, ждет ключей от города, а Москва пуста. Вместо радушной встречи его ждал огромный, вымерший город, который вскоре запылал в огне великого пожара. Это был конец его «блицкрига». Армия, привыкшая жить за счет грабежа, оказалась в ловушке. Дисциплина рухнула, солдаты превратились в мародеров. Наполеон ждал предложений о мире от Александра, но писем не было. Русский император сказал тогда: «Я отращу бороду и буду есть картошку с последним из моих крестьян, но не заключу мира». Гордость, помноженная на понимание, что судьба всей России зависит от его твердости.
И началось отступление «Великой армии». Вот тут и проявился во всей красе наш народный, партизанский характер. Мужики с вилами и топорами, крестьяне, которые уходили в леса, гусары и казаки Дениса Давыдова — они не давали врагу покоя ни днем, ни ночью. Французская армия таяла не столько от сражений, сколько от голода, морозов и партизанских налетов. Битва под Малоярославцем заставила Наполеона повернуть на разоренную Смоленскую дорогу. А ужасная переправа через реку Березину стала агонией его империи. Тысячи замерзших, обессиленных людей, потерявших человеческий облик, брели на запад, а русские войска преследовали их по пятам, добивая рассеянные отряды.
Отечественная война 1812 года закончилась полным разгромом и изгнанием врага с нашей земли. Но она не была просто войной. Она стала моментом истины для всей нации. В огне пожаров и в снегах отступления родилось то самое чувство единства, которое мы называем патриотизмом. Люди разных сословий — от генерала до крепостного крестьянина — встали плечом к плечу, защищая не царя, а свою землю, свой дом, свой язык и веру. Эта победа дала нам ощущение силы и собственного достоинства, показала всему миру, что Россию не сломить железом. Мы поняли: когда мы вместе, мы непобедимы. И хотя впереди были заграничные походы, Венский конгресс и новая политика, главный урок 1812 года остался в душе каждого русского человека навсегда.