Сочинение Гоголь, «Мертвые души» — поэма о величии России и народа
Бывают книги, которые читаешь, и они как будто открывают перед тобой целый мир. Таким миром для меня стала поэма Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души». С первого взгляда кажется, что это просто странная история о хитроумном авантюристе Павле Ивановиче Чичикове, который скупает у помещиков документы на умерших крестьян. Но чем дальше погружаешься в эту историю, тем яснее понимаешь: за смешными и уродливыми масками её героев скрывается глубокая и страстная любовь автора к России и вера в её скрытое, нераскрытое величие. Гоголь сам назвал своё произведение поэмой, хотя оно написано в прозе. Поэма – это слово для чего-то большого, эпического, что воспевает что-то важное. И Гоголь воспевает Россию, но делает это необычно. Он начинает с того, что показывает всё самое тёмное, косное, «мёртвое» в её жизни. Мы отправляемся в путешествие вместе с Чичиковым и видим галерею помещиков, каждый из которых – карикатура на человеческие пороки. Вот Манилов – мечтательный и сладкий до приторности. Он строит воздушные замки, но его имение запущено, а крестьяне пьянствуют. Его душа погрузилась в сладкую лень, она уснула. Коробочка – глупая, жадная и невероятно упрямая старуха. Её мир – это её скромный хуторок, за границами которого для неё ничего не существует. Она боится всего нового, как чёрт ладана. Ноздрёв – врун, кутила и скандалист. В его беспорядочной энергии нет никакой цели, она тратится впустую, как пар из свистка. Собакевич похож на медведя, он неуклюж, груб и жаден. Всё у него прочно, тяжело, но душа его окаменела, превратившись в подобие толстой стены. И, наконец, Плюшкин – самый страшный образ. Это скупец, который потерял всякий человеческий облик. Его имение в запустении, крестьяне мрут как мухи, а он копит ненужный хлам, подозревая всех в воровстве. Он – живой мертвец, окончательно потерявший связь с миром. Кажется, что это и есть Россия – страна спящих, глупых, беспутных и жадных людей. Страна «мёртвых душ». Но гениальность Гоголя в том, что, показывая это, он заставляет нас тосковать по чему-то противоположному. Он не просто осуждает, он горько скорбит. Он плачет о загубленных возможностях, о талантах, которые пропадают в этом болоте. Ведь каждый из этих помещиков когда-то мог быть другим. Даже в Плюшкине мы видим проблеск воспоминания о прошлом, о семье, и это мгновение человечности особенно страшно. И тут мы понимаем, что «мёртвые души» – это не только умершие крестьяне, списки которых скупает Чичиков. Это в первую очередь души живых – помещиков, чиновников, самого Чичикова. Они мертвы, потому что в них нет высокого стремления, любви, веры, движения вперёд. Они застыли, как мухи в янтаре. Но если есть смерть, значит, должна быть и жизнь. И Гоголь находит её там, где, казалось бы, её и не должно быть. Жизнь – это сам русский народ. Он остаётся за кадром, но его присутствие чувствуется постоянно. Это ямщик Селифан, философствующий о жизни, слуги Чичикова, мужики, спорящие у кабака о колёсах брички. Их живая, меткая речь, их смекалка, их размышления – это дыхание живой России. Гоголь с любовью описывает простых людей, их труд. Вспомним знаменитое отступление о русском слове, которое вырвется «из самого сердца», или о меткой русской дразнилке. В этих эпизодах бьётся настоящий, горячий пульс нации. Самое сильное доказательство веры Гоголя в Россию – это лирические отступления, которые, как золотые нити, пронизывают всю ткань поэмы. Вот он описывает убогую русскую деревню, и вдруг его мысль взлетает высоко-высоко. Он начинает говорить о Руси как о птице-тройке, которая мчится вперёд, обгоняя все другие народы и государства. «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься?.. Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа». Эти строки полны гордости, изумления и тревоги. Куда мы мчимся? Что нас ждёт? Но сам этот бешеный полёт, эта неудержимая сила – и есть признак великой, нерастраченной жизни. Гоголь верит, что под толстой коркой пошлости, глупости и застоя скрывается огненная, творческая душа народа. Он сравнивает Россию с богатырём, который спит, но когда проснётся – покажет свою могучую силу. Все эти Чичиковы, Маниловы и Плюшкины – это накипь на поверхности. А настоящая Россия – это её бескрайние просторы, её печальные песни, её терпеливый и талантливый народ, который вынес на своих плечах и тяготы крепостного права, и все исторические невзгоды. Поэма «Мёртвые души» задумывалась как трёхтомное произведение, по аналогии с «Божественной комедией» Данте. Первый том – это ад российской действительности. Второй том, который Гоголь сжёг, должен был стать чистилищем – исправлением героев. А третий – раем, изображением будущей прекрасной России, где души оживут. У нас остался только первый том, только «ад». Но даже в нём мы видим эту мечту. Гоголь не просто обличает, он как врач, который ставит страшный диагноз, чтобы начать лечение. Он выворачивает наизнанку всю грязь, чтобы мы, ужаснувшись, захотели очиститься. Поэтому «Мёртвые души» – это не сатира в чистом виде. Это поэма-пророчество, поэма-надежда. Гоголь верил в высокое предназначение своей родины. Он считал, что у России особый путь, что ей суждено сказать миру своё новое слово. И чтобы это слово прозвучало, нужно было разбудить спящие души, вдохнуть в них жизнь, цель, смысл. Когда я закрываю последнюю страницу этой книги, у меня остаётся странное чувство. С одной стороны – горечь и грусть от увиденного. С другой – какая-то огромная, светлая сила. Потому что Гоголь, показав самое худшее, заставляет верить в лучшее. Он говорит нам: посмотрите, как низко мы можем пасть, но помните – мы способны и на великий взлёт. Наша земля, наш народ таят в себе неисчерпаемую мощь. Великие произведения тем и велики, что они говорят не только о своём времени. Прошло почти два века, а мы всё так же узнаём в гоголевских героях самих себя или людей вокруг. И мы так же, как и тогда, ищем ответ на вопрос: «Русь, куда ж несешься ты?» Поэма Гоголя – это не просто книга о прошлом. Это зеркало, в котором Россия может разглядеть и свои вечные пороки, и своё сокровенное, необъяснимое величие. Это гимн, спетый сквозь слёзы, и вера, прошедшая через горнило сомнений. И пока эта вера жива, жива и надежда на то, что «мёртвые души» когда-нибудь оживут, и птица-тройка помчится не в никуда, а к светлой и разумной цели.