Сочинение Мое отношение к Емельяну Пугачеву из «Капитанской дочки»
В русской литературе есть герои, которых сложно описать просто как «плохих» или «хороших». Они живут на страницах книг, будоражат наше воображение и заставляют задуматься о самых важных вещах: о чести и предательстве, о справедливости и жестокости, о судьбе целой страны и жизни одного человека. Таким героем для меня стал Емельян Пугачев из повести Александра Сергеевича Пушкина «Капитанская дочка». Мое отношение к нему менялось по мере чтения: от страха и неприятия к удивлению, потом к жалости, а в итоге — к сложному чувству, в котором смешались и уважение, и осуждение, и даже какая-то невольная симпатия. Когда Петр Гринев впервые встречает Пугачева в степи, во время бурана, мы видим не грозного бунтовщика, а простого беглого казака. Он выводит кибитку к жилью и ведет себя как обычный, даже добродушный человек. Гринев дарит ему свой заячий тулупчик, и этот жест доброты, как мы потом понимаем, станет главной ниточкой, связывающей благородного офицера и предводителя кровавого восстания. В этот момент Пугачев кажется мне фигурой почти сказочной — таким «волшебным помощником» из народных сказок, который появляется в нужный миг и потом требует за услугу либо благодарности, либо расплаты. Он уже тогда чувствует в себе какую-то особую силу и удаль, но пока это сила одинокого волка, а не вожака стаи. Все меняется, когда Пугачев появляется под стенами Белогорской крепости. Теперь это уже не случайный путник, а самозваный государь Петр III. Его встречают хлебом-солью, а он приказывает вешать коменданта Миронова и его верных офицеров. Здесь мое первое чувство — это ужас. Пугачев предстает жестоким, безжалостным убийцей. Он играет в царя, его окружает пьяная толпа, и легкость, с которой он отправляет людей на смерть, пугает. Кажется, что это просто кровожадный злодей, который использует народное горе для своей личной выгоды, для того чтобы пожить в свое удовольствие, почувствовать себя царем. Я осуждал его всей душой, особенно в сцене казни Василисы Егоровны, которая так горько оплакивала мужа. Какая уж тут «справедливость»? Но потом происходит сцена, которая заставила меня задуматься. Это второй разговор Гринева с Пугачевым, уже после взятия крепости. Пугачев вспоминает тулупчик и приглашает офицера на ужин. За столом он рассказывает калмыцкую сказку про орла и ворона. «Чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью», — говорит он. И в этот момент я увидел в нем не просто разбойника. Я увидел гордую, могучую, но обреченную на гибель натуру. Пугачев понимает, что затеянное им дело, скорее всего, кончится виселицей. Он — тот орел, который выбрал короткую, но яркую и вольную жизнь, вместо долгой, спокойной и подчиненной. В нем есть какая-то дикая поэзия, широта души. Он щадит Гринева не только из благодарности, но и потому, что чувствует в нем честного человека, а честь Пугачев уважает, хоть и понимает ее по-своему. Именно это уважение к прямоте — ключ к пониманию моего отношения. Пугачев — человек из народа, и он живет по народным, пусть и суровым, понятиям. «Казнить так казнить, жаловать так жаловать» — его главный принцип. Он беспощаден к тем, кого считает врагами, но щедр и помнит добро. Он отпускает Гринева в Оренбург, потом помогает спасти Машу Миронову от Швабрина, рискуя своим авторитетом перед своими же людьми. Когда его атаманы возмущаются, что он слушается какого-то дворянина, Пугачев отвечает им с удивительной для «царя» мудростью: «Вы правы, но не вам меня судить». Он признает, что нарушает логику бунта ради своей личной правды, ради долга чести. В этом поступке больше настоящего благородства, чем у многих «законных» дворян в повести, в том же подлом Швабрине. Так кем же он все-таки был для народа? Пушкину удалось показать эту двойственность. Для властей и для таких людей, как капитан Миронов, он был «извергом», «самозванцем», «злодеем». Но для простых крестьян, солдат, казаков он стал надеждой, «батюшкой-царем», который обещает волю и землю. Он был жесток, но и его противники, представители государства, не отличались милосердием. Вспомним, как обращались с солдатами, как унижали простых людей. Пугачев стал страшным ответом на эту вековую несправедливость. Его бунт был «бессмысленным и беспощадным», как точно сказал Пушкин, но он вырос из реальной, невыносимой боли народа. И в этом я его жалею. Жалею не как кровавого предводителя, а как человека, который, возможно, сам был игрушкой в руках этой страшной стихии бунта, которую он выпустил, но не смог контролировать. Больше всего меня тронула их последняя встреча — Гринев и Пугачев на площади, перед казнью. Пугачев в железной клетке, измученный, но не сломленный. Он в толпе узнает Гринева и кивает ему головой. «Это был мертвец, оживленный для последнего прощания с жизнью», — пишет Гринев. В этот момент вся его власть, все его войско исчезают. Остается просто человек, который идет на смерть. И в его взгляде на того, кто был ему когда-то другом по странной судьбе, нет злобы. Есть спокойное приятие своей участи. Он сыграл свою роль, и теперь пришел час платить. Этот финал вызывает глубокую печаль. Слишком высокая цена заплачена всеми: и им самим, и тысячами погибших с обеих сторон. Так каково же мое окончательное отношение к Емельяну Пугачеву? Я не могу назвать его героем в привычном смысле. Он причинил слишком много страданий. Но я не могу и просто осудить его как злодея. Он — трагическая фигура. В нем жила огромная природная сила, смелость, ум и даже своеобразное чувство справедливости. Но эта сила, не сдержанная образованием, законом, гуманностью, вылилась в разрушение и хаос. Он как стихия: гроза или лесной пожар. Гроза очищает воздух, но может и убить. Пожар выжигает старое, но губит все живое. Пушкин, по-моему, и хотел показать нам эту страшную и величественную правду истории. Иногда народное возмущение принимает уродливые, жестокие формы, и во главе его встают люди сильные, но обреченные. Пугачев для меня — это напоминание о том, как важно, чтобы в обществе был диалог, закон и милосердие. Чтобы недовольство людей не копилось веками, иначе оно прорвется такими кровавыми и безумными бунтами. А еще он напоминание о том, что в каждом, даже самом грозном «злодее», есть что-то человеческое: память о добром поступке, способность на благородный порыв и гордая готовность принять наказание. Я закрыл книгу с чувством, что встретил не книжного персонажа, а настоящего, живого, сложного и страдающего человека. И это, наверное, главная заслуга Пушкина и главный урок, который я вынес, думая о Емельяне Пугачеве.