Сочинение Мое отношение к Петру Гриневу и Пугачеву
Меня зовут Петя, и я учусь в девятом классе. На уроках литературы мы проходили повесть Александра Сергеевича Пушкина «Капитанская дочка». После прочтения у меня в голове остались не просто сюжет и даты, а живые образы двух главных героев — Петра Гринева и Емельяна Пугачева. К ним у меня сложилось очень разное, но в чем-то и похожее отношение. Каждый из них — словно отдельный мир, и, думая о них, я пытаюсь понять не только их поступки, но и самого себя. Петр Андреевич Гринев — это герой, с которым, кажется, проще всего себя сравнить. Ведь он тоже молод, тоже только начинает свой жизненный путь. Мы знакомимся с ним, когда он шестнадцатилетний недоросль, гоняющий голубей и мечтающий о веселой службе в Петербурге. Мне в нем сначала даже что-то родное почувствовалось — такой же немного ветреный, живущий без особых забот. Но очень быстро этот образ начинает меняться. Его отправляют в глухую Белогорскую крепость, и там начинается настоящая жизнь, проверка на прочность. Что я больше всего ценю в Гриневе? Честность и верность своему слову. История с заячьим тулупом — это не просто эпизод. Это первый серьезный нравственный выбор взрослеющего человека. Он благодарит незнакомого мужика, который вывел их из бурана, и отдает ему свой тулупчик. Не из расчета, а потому что «служить бы рад, прислуживаться тошно». Эта врожденная благодарность и щедрость потом спасает ему жизнь, но в тот момент он об этом и не думал. Для меня это очень важный момент: делать добро, не ожидая немедленной выгоды. А его отношение к Маше Мироновой! Это не романтическая красивость, а настоящая, глубкая преданность. Он защищает ее честь, дерзит Швабрину, рискуя жизнью. А когда Маша оказывается в плену у злодея, Гринев, уже спасенный Пугачевым, снова бросается в самую гущу опасности. Он идет не только как любящий человек, но и как дворянин, как офицер, для которого долг — защищать слабых. Даже перед лицом мятежника он не отрекается от присяги императрице. «Я природный дворянин; я присягал государыне императрице: тебе служить не могу», — говорит он Пугачеву. Это требует огромного мужества. Мое отношение к Гриневу — это уважение. Он не идеален, он мог быть вспыльчивым (как с Савельичем после проигрыша Зурину), но в главном — в чести, в любви, в долге — он не сломался. Он прошел через страшные испытания и вышел из них человеком, сохранившим душу. На такого хочется равняться. Совсем иные чувства у меня вызывает Емельян Пугачев. Это фигура огромная, сложная, пугающая и в то же время притягательная. Если Гринев для меня — словно знакомый из параллельного класса, то Пугачев — как стихия, как гроза, которую наблюдаешь со смешанным чувством страха и восхищения. Сначала мы видим его простым вожатым в метель. Он хитер, умен, знает местность. А потом он появляется уже как грозный самозванец, «государь-император Петр Федорович». Пушкин показывает его не картонным злодеем, а живым человеком. Да, он жесток. Казнь капитана Миронова и его товарищей, расправа над непокорными — это ужасно. Он — бунтовщик, его руки в крови, и он несет разрушение и смерть. Как к этому относиться? Конечно, с осуждением. Но Пушкин заставляет увидеть в нем и другое. Пугачев — человек огромной силы воли и обаяния. Он помнит добро. Один раз Гринев протянул ему руку помощи, и Пугачев, став всемогущим предводителем, трижды спасает его. Для него это дело чести, почти рыцарский долг. В сцене в бердской избе, когда они беседуют наедине, открывается его трагическая, народная мудрость. Его сказка об орле и вороне — это ключ к пониманию всей его натуры. «Чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью», — говорит он. Он выбирает короткую, но яркую и вольную жизнь, даже если она закончится на плахе. Он понимает, что играет опасную игру, что его, скорее всего, ждет виселица, но идет до конца. Мое отношение к Пугачеву противоречиво. Я не могу его оправдать — слишком страшны последствия его бунта. Но я не могу и просто назвать его «злодеем» и забыть. В нем есть какая-то дикая, неукротимая правда о свободе, о протесте против несправедливости. Он — голос той самой страшной и беспощадной русской стихии, о которой писал Пушкин. Он и кровожаден, и милостив, и хитер, и по-своему благороден. Он вызывает страх, но в какие-то моменты — даже симпатию, как к могучему и обреченному зверю. После прочтения повести его образ долго стоял у меня перед глазами — с его хитрыми глазами, с его поговорками, с его мрачной решимостью. Интересно, что именно через отношение к этим двум героям Пушкин показывает главную мысль повести. Гринев и Пугачев — это два полюса. Один — долг, честь, верность закону (пусть и не всегда справедливому). Другой — бунт, воля, попрание всех законов во имя иной правды. И между ними возможен человеческий диалог, даже уважение. Пугачев ценит в Гриневе его прямоту и честность. А Гринев, ненавидя дело Пугачева, не может не видеть в нем чего-то значительного, почти величественного. Для меня их история — это урок о том, что в жизни редко бывает все только черное или только белое. Есть люди, чьи принципы ты полностью разделяешь, как с Гриневым. А есть те, чьи методы ты отвергаешь, но в ком ты вынужден признать силу духа и своеобразную правду, как в Пугачеве. Самое главное — оставаться человеком в любой ситуации, как Петр Гринев. И понимать сложность этого мира, где даже в жестоком бунтовщике может жить память о добром поступке и своя, пусть страшная, идея о свободе. В конце концов, «Капитанская дочка» — это повесть не только о любви и пугачевщине. Это повесть о выборе. Гринев свой выбор сделал и выстоял. Пугачев сделал свой и погиб. Размышляя о них, я задумываюсь и о том, какие выборы предстоят в моей жизни, и по каким принципам я буду их совершать. И в этом, наверное, главная ценность великой литературы — она заставляет думать и чувствовать сердцем, учась на судьбах тех, кто жил давным-давно.