Сочинение Мой край в XVI веке. Воронеж
Наш край в далеком шестнадцатом веке предстает передо мной как мир удивительных контрастов, суровый и прекрасный одновременно. Сегодня, глядя на шумные проспекты моего родного Воронежа, сложно поверить, что когда-то здесь были бескрайние степи, дикие леса и тихие речные заводи, где лишь изредка встречались небольшие поселения да кочевья. Это был порубежный край — край смелых людей, защитников и первопроходцев. В то время не существовало нашего города в том виде, в котором мы его знаем. Место это, правда, уже носило имя Воронеж, известное по старинным летописям. Здесь протекала полноводная река, давшая имя будущей крепости. Берега ее были круты и покрыты густыми дубравами. Воздух звенел от птичьих голосов, а в лесах водились медведи, волки и благородные олени. Степь же, начинавшаяся сразу за речными долинами, колыхалась ковылем и была царством степных орлов и быстрых тарпанов — диких лошадей. В этих местах было много свободы и простора, но и много опасности. Главной опасностью были частые набеги с юга. Дикое поле, как тогда называли эти степи, не имело постоянных границ. По его бескрайним просторам кочевали воинственные отряды, и чтобы защитить центральные земли Московского государства, нужен был надежный щит. Таким щитом и стал Воронежский край. В 1585 году, как говорят летописи, по указу царя Федора Иоанновича на высоком правом берегу реки Воронеж начали строить деревянную крепость. Можно представить, как весной того года сюда прибыли служилые люди — стрельцы, казаки, пушкари. Застучали топоры, полетела щепа. Из приволжских лесов сплавляли прочные сосновые бревна. И за короткое время вырос город-крепость, окруженный высокими стенами с бойницами, сторожевыми башнями и глубоким рвом. Жизнь в этой крепости была нелегкой. С рассвета до заката люди трудились. Служивые несли караул на стенах, выезжали в степи в станицы — так назывались разъезды для наблюдения за врагом. Они первыми встречали опасность и предупреждали крепость, чтобы успеть затворить ворота и подготовиться к обороне. Рядом со стрельцами и казаками жили посадские люди — ремесленники и торговцы. Кузнецы ковали оружие и подковы, гончары лепили горшки и миски, кожевники выделывали кожи. Женщины пряли пряжу, ткали холсты, растили детей и держали огород. Все было подчинено одному — выживанию и защите рубежей. Крепость была не просто военным лагерем. Она стала центром притяжения для всего края. Вокруг нее, по берегам рек и в лесных урочищах, стали селиться крестьяне. Они рубили лес под пашню, сеяли рожь и овес, разводили скот. Этих людей называли «однодворцами», потому что они несли и военную службу, и обрабатывали землю. Их хутора и деревни, словно островки безопасности, начали медленно, но верно отвоевывать землю у Дикого поля. Отношения с местными жителями степей были сложными. Порой случались стычки, но бывало и иначе — заключались перемирия, шел тихий торг. Казаки и степняки обменивались товарами, перенимали друг у друга некоторые обычаи. Так, исподволь, рождалась особая, вольная культура нашего края. Главной артерией жизни была, конечно, река Воронеж. Она давала воду, рыбу, служила дорогой. По ней весной и осенью шли плоты с лесом и товарами. На простых, но крепких стругах — лодках, выдолбленных из целого ствола дерева — можно было спуститься до Дона, а оттуда — и до самого Азовского моря. Река была кормилицей, но и источником тревог: по ней же мог прийти незваный враг. Поэтому на самых опасных подступах, вниз по течению, ставили сторожевые посты. Вера для людей того времени была главной опорой. В крепости одной из первых построек стала небольшая деревянная церковь. Ее колокольный звон созывал людей не только на молитву, но и на вечевую сходку, оповещал о тревоге. Священник был не только духовным наставником, но и часто самым грамотным человеком, к которому шли за советом. Праздники — Рождество, Пасха, престольные дни — собирали вместе всех жителей, от воеводы до простого пахаря. В эти дни забывались тяготы, звучали песни, люди чувствовали себя одной большой семьей, защитниками святой русской земли. Представить быт того времени помогает нам археология. Если бы мы перенеслись в избу XVI века, то увидели бы сруб из толстых бревен, маленькие волоковые окошки, затянутые бычьим пузырем. В центре — большая печь, которая и обогревала дом, и на ней готовили пищу, и на ней же спали. Мебели было мало: лавки вдоль стен, стол да прочные сундуки. Одежда была простой и практичной: холщовые рубахи и порты у мужчин, длинные сарафаны у женщин. Зимой носили овчинные тулупы и валенки. Пища тоже была нехитрой: ржаной хлеб, каша из зерна, речная рыба, грибы, ягоды и мед. Сахара не знали, его заменял вкусный дикий мед. Воевода, назначенный царем, управлял крепостью и всем уездом. Он вершил суд, собирал налоги, руководил обороной. Но его власть не была безграничной. Казачья и стрелецкая вольница часто имела свое мнение, и с ним приходилось считаться. Решения по важным вопросам часто принимались сообща, на кругу. Это учило людей ответственности и взаимовыручке. Именно здесь, на границе, закалялся особый характер — независимый, смелый, привыкший полагаться на себя и товарищей. Шестнадцатый век для Воронежского края — это время начала. Начала большого пути от маленькой деревянной крепости на окраине государства до одного из его главных городов. Это эпоха титанического труда, мужества и веры наших предков. Они не просто выживали в суровых условиях — они обживали эту землю, делали ее своей, русской. Каждый срубленный дом, каждый вспаханный участок степи, каждый удачный отпор врагу был шагом к будущему. Когда я закрываю глаза, я словно слышу скрип телег на будущих улицах города, звон топоров в лесу, оклики часовых на стенах крепости. Я вижу, как над рекой поднимается утренний туман, и первые лучи солнца освещают простой деревянный храм и бревенчатые стены. Это и есть мой край в XVI веке — небогатый, неограненный, но полный силы, надежды и мужества. Именно отсюда, от этих стен и этих людей, начинается история нашего дома. И я горжусь, что живу на земле, которая была защищена и возделана такими сильными и упорными руками. Их тихий, но твердый подвиг первопроходцев навсегда останется фундаментом нашего города и нашей памяти.