Сочинение Герой нашего времени — лишний человек
Стоит задуматься, кто такие герои? В книжках и фильмах они обычно яркие и сильные: совершают подвиги, побеждают злодеев, меняют мир. Но в русской литературе есть особый, странный тип героя — «лишний человек». Он не сражается с драконами, но его битва с собственной жизнью и обществом не менее трагична. Этот герой — дитя своего времени, и потому, оглядываясь вокруг, я пытаюсь понять: а не живут ли такие «лишние» люди рядом с нами сегодня? Родился этот образ в начале XIX века. Поэты и писатели, воспитанные на идеях европейского просвещения, вернулись в Россию после войны с Наполеоном полными надежд. Но что они увидели? Крепостное право, косность, скуку светских гостиных. Их пылкие души оказались в тесной клетке. Таким стал Евгений Онегин, первый и самый яркий портрет «лишнего человека». Он умен, образован, мог бы принести пользу, но… скучает. Он разочарован в свете, презирает его условности, но ничего не делает, чтобы изменить свою жизнь или мир вокруг. Даже любовь Татьяны, такую чистую и сильную, он отталкивает, потому что боится ответственности и чувств, которые разрушат его привычную маску равнодушия. Он не злодей, он — жертва времени, которое не дало ему дела по душе. За Онегиным последовали другие. Григорий Печорин из романа Лермонтова «Герой нашего времени». Если Онегин скучал, то Печорин страдал от бездны внутренних сил, которым не находил применения. «Зачем я жил? Для какой цели я родился?.. А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные». Эти слова — крик души. Он ставит жестокие эксперименты над собой и другими, пытаясь хоть что-то почувствовать, вырваться из оцепенения. Он храбр, умен, проницателен, но вся его энергия уходит в пустоту, принося боль ему и всем, кто рядом. Он герой не поступков, а рефлексии, бесконечного анализа собственной опустошенности. В чем же суть «лишнего человека»? Он всегда стоит в стороне. Он смотрит на общество со стороны, видит его пороки и смешные стороны, но не чувствует себя его частью. У него нет корней, настоящего дела, которое наполнило бы жизнь смыслом. Часто он аристократ, барин, живущий на доходы с имений или службы, которая его тяготит. Его свобода оборачивается страшной несвободой — от скуки и тоски. Он эгоист, но его эгоизм — не радостное самолюбование, а мучительная болезнь. Он причиняет зло не со зла, а от незнания, куда деть свою внутреннюю бурю. Он лишний не потому, что его не любят (часто любят!), а потому, что он сам не может найти своего места в схеме мира. А теперь перенесемся в наше время. Кто он, современный «лишний человек»? Наверное, у него нет барского имения, но может быть квартира родителей. Он не служит в гвардейском полку, но часто учится или работает на нелюбимой работе, просто «потому что так надо». Он не дерется на дуэлях, но может язвительно троллить людей в интернете, чувствуя свое превосходство. Ум, образованность, доступ к любой информации — все это у него есть. Но нет главного — искры, веры, цели. Я вижу его черты в знакомом, который меняет один вуз за другим, бросает курсы, говорит о грандиозных проектах, но так и не начинает ничего. Он прекрасно разбирается в философии, кино, политике, его посты в соцсетях остроумны и циничны. Но в глазах — та же печоринская усталость. Мир предлагает ему миллион возможностей: путешествуй, создавай стартап, занимайся благотворительностью, ищи себя. А он словно парализован этим выбором. Он потребляет культуру, развлечения, впечатления, но не создает ничего своего. Его рефлексия стала бесконечным скроллингом ленты новостей, где он осуждает всех и вся, оставаясь в безопасности своего бездействия. Раньше «лишний человек» был трагедией ума и сердца в условиях крепостничества и николаевской реакции. Сегодня его трагедия может рождаться от обратного — от избытка свободы и возможностей при дефиците внутренних ориентиров. Общество потребления говорит: «Бери от жизни все! Будь успешным!» А если эта «успешность» кажется пустой, если душа просит не нового гаджета, а настоящего дела, смысла? Тогда человек чувствует себя еще более лишним — он не вписывается в всеобщую гонку за счастьем в виде материальных благ. Но есть и важное отличие. Герои XIX века были одиноки в своей болезни. Сегодня «лишние» люди, благодаря интернету, могут найти друг друга. Они создают сообщества, где разделяют свою тоску, пишут грустную музыку, снимают меланхоличные фильмы. Их «лишность» становится почти модной, культурной позой. И здесь таится опасность: можно навсегда утонуть в этой красивой меланхолии, оправдывая ею свое бездействие, как Онегин оправдывал скукой свою неспособность любить. Так герой ли он? В обычном понимании — нет. Он не строит, не спасает, часто разрушает. Но как персонаж литературы — безусловно, герой. Потому что он задает самые важные, мучительные вопросы о смысле жизни, о месте личности в обществе, о цене свободы. Он — как больной зуб, который ноет, напоминая, что с организмом что-то не так. Онегины и Печорины своей неудовлетворенностью, своей «лишностью» обличали застой и несправедливость своего времени. Они были симптомами болезни всего общества. И сегодня такой человек, если он не просто играет в грусть, а искренне страдает от ощущения бессмысленности, — это тоже симптом. Симптом, возможно, нашего общего недуга — бегства от тишины и себя, погони за призрачными целями, разобщенности при гиперсвязности. Его тоска — это звонок будильника, который пытается разбудить нас к настоящей, а не навязанной жизни. Мне жаль таких людей. Но иногда я и боюсь увидеть в себе их черты. Ведь так легко, столкнувшись с трудностью, сказать: «Да все бессмысленно, этот мир глуп и пошл», — и укрыться в коконе своего превосходства. Гораздо труднее, как это сделала в итоге Татьяна Ларина, принять на себя ответственность, найти в себе силы жить по правде, даже в самых стесненных обстоятельствах. Она, которую могла бы сделать «лишней» ее тонкая душа в деревне, нашла в себе опору. Герой нашего времени — «лишний человек» — это не конкретный кто-то. Это вечный вопрос, который общество задает самому себе через судьбы самых чутких своих сыновей и дочерей. Это тень, которая следует за прогрессом, напоминая, что без внутренней работы души, без поиска настоящего, а не модного смысла, мы все рискуем стать лишними в собственной жизни. Его история — это не инструкция, а предостережение. И, читая про Онегина или думая о современном аналоге, каждый из нас получает шанс задать себе самый важный вопрос: а не лишний ли я? И если тревожный ответ прозвучит внутри, значит, еще не все потеряно. Значит, душа жива и требует своего настоящего дела. И тогда, возможно, «лишний человек» перестанет быть героем нашего времени, уступив место человеку нашедшему себя.