Сочинение В чем проявляются парадоксы личности Печорина?
В романе Михаила Юрьевича Лермонтова «Герой нашего времени» перед нами предстает один из самых загадочных и противоречивых персонажей русской литературы – Григорий Александрович Печорин. Он как сложный узор, сотканный из противоположных нитей: света и тьмы, ума и безумия, любви и ненависти. Его личность – настоящий лабиринт парадоксов, где каждое качество, кажется, немедленно порождает свою полную противоположность. В чем же проявляются эти парадоксы? Я думаю, они пронизывают всю его жизнь, каждый поступок и каждую мысль. Самый главный и бросающийся в глаза парадокс – это несоответствие между огромными внутренними силами Печорина и полной бесцельностью его существования. Он умен, наблюдателен, обладает сильной волей и энергией, которой хватило бы на великие дела. Он способен мгновенно анализировать людей и ситуации, видеть самую суть. Казалось бы, такой человек должен быть счастлив, успешен, должен менять мир вокруг себя к лучшему. Но вместо этого мы видим глубоко несчастного, скучающего молодого человека, который растрачивает свой недюжинный ум и силы на пустяки, а иногда и на жестокие игры с судьбами других людей. Он сам пишет в своем дневнике: «Зачем я жил? для какой цели я родился?.. А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные». В этом и есть трагедия: сила есть, а применения ей нет. Он подобен мощному кораблю, построенному для дальних плаваний, но навеки застрявшему в тихой гавани, где он может только ржаветь и мучить свою команду. Этот внутренний разлад порождает другой яркий парадокс: Печорин одновременно и актер, и зритель в театре собственной жизни. С одной стороны, он активно вмешивается в жизнь других, становится режиссером их драм: он похищает Бэлу, разрушает жизнь «честных контрабандистов», играет чувствами Мери и Грушницкого. Он действует энергично, даже азартно. Но с другой стороны, он постоянно наблюдает за собой со стороны, холодно анализируя каждое свое движение, каждую эмоцию. Он раздваивается: одна часть его проживает жизнь, а другая – тут же записывает, оценивает, ставит диагноз. «Я давно уж живу не сердцем, а головою. Я взвешиваю, разбираю свои собственные страсти и поступки с строгим любопытством, но без участия. Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его», – признается он. Получается странная картина: он страстно действует, чтобы потом с холодным интересом исследовать эти страсти. Он живет, чтобы писать дневник, и пишет дневник, потому что не понимает, зачем живет. Особенно явно эти противоречия проявляются в отношениях Печорина с любовью и дружбой. Он жаждет любви, тянется к людям, но все его привязанности заканчиваются катастрофой. Его парадокс в том, что он влюбляется в идею, в азарт покорения, но как только добивается взаимности, сразу остывает и разрушает то, что построил. Он сам говорит: «Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил». Он любил Бэлу, но его любовь стала для нее тюрьмой и привела к гибели. Он увлекся Мери от скуки и из желания досадить Грушницкому, разбив сердце девушке. Даже к Вере, которую, кажется, любил по-настоящему, он относится с собственническим эгоизмом. Он страдает, когда теряет ее, но и это страдание он тут же анализирует. Он способен на глубокие чувства, но его рассудок и страх показаться смешным, страх зависимости тут же убивают эти чувства. То же и с дружбой: он презирает Грушницкого, но поддерживает с ним знакомство; он уважает Максима Максимыча, но холодно отталкивает старика при встрече, ранив его до глубины души. Он хочет близости, но боится ее больше всего на свете. Пожалуй, самый опасный парадокс Печорина – это его отношение к добру и злу. Он не является классическим злодеем. В его душе живет и доброе начало: он помогает контрабандистке уйти от погони, бросает все деньги бедной слепой старухе, способен восхищаться природой и искренне восхищается характером Бэлы. Но эти добрые порывы почти всегда случайны, они идут вразрез с его общей системой. Зло же он творит обдуманно, почти как ученый, ставящий эксперимент. Он сам задается вопросом: «Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого». Он причиняет боль не потому, что зол по природе, а потому, что хочет почувствовать свою власть, убедиться, что он может влиять на мир и на людей. Он как ребенок, мучающий насекомое, чтобы понять границы своих возможностей. Этот парадокс – осознанное, аналитическое зло – делает его особенно страшным и непредсказуемым. Даже его смелость и готовность идти на риск не лишены противоречий. Он храбр, хладнокровно идет на дуэль, один врывается в дом к убийце Вулича. Но движет им при этом не благородная цель, а чаще всего все та же скука и желание проверить судьбу. «А что такое счастье? Насыщенная гордость», – пишет он. Его храбрость – это способ насытить свою гордость, развеять тоску, получить новые впечатления для своего вечного внутреннего анализа. Он играет со смертью не потому, что жизнь не дорога, а потому, что он не нашел ей достойного применения. Это не героизм, а отчаянная попытка почувствовать что-то, вырваться из оцепенения. В итоге личность Печорина предстает перед нами как собрание разрозненных, враждующих между собой частей. Он мыслитель без цели, актер без роли, друг без дружбы, любовник без любви, добродетельный злодей и скучающий храбрец. Эти парадоксы – не просто причуды характера. Они являются прямым следствием его времени, той самой «болезни века», которую диагностировал Лермонтов. Печорин – дитя эпохи безверия, сомнений и политической реакции, когда лучшие умы были лишены возможности действовать. Его внутренние силы не нашли выхода в большом мире, и поэтому обернулись против него самого и против тех, кто оказался рядом. Его парадоксы – это симптомы глубокой духовной болезни, трагедии одаренной личности, заблудившейся в собственной душе и в своем времени. Читая роман, мы то осуждаем Печорина за его жестокость и эгоизм, то сочувствуем ему как человеку, обреченному на вечное одиночество и непонимание. И в этом, наверное, заключен последний парадокс: Григорий Печорин, этот «портрет, составленный из пороков всего нашего поколения», благодаря гению Лермонтова, вызывает в нас не только осуждение, но и жалость, и желание понять. Он заставляет нас задуматься о том, как легко внутренние богатства могут превратиться в пустоту, если у человека нет высокой цели, веры и любви, которые бы направляли его мощную энергию в доброе русло. Его парадоксальная фигура остается в литературе как вечное предупреждение и вечный вопрос, обращенный к каждому думающему человеку.