Сочинение Старый и новый мир в поэме «Двенадцать» Александра Блока
Поэма Александра Блока «Двенадцать» — это как гром среди ясного неба. Она написана в 1918 году, в самое пекло революции, и в ней всё кипит, сталкивается, кричит. Читая её, я чувствую, будто сам стою на заснеженном питерском перекрёстке, где ветер рвёт плакаты и свистит между домами. А главное — здесь, на этом перекрёстке, происходит страшная и неотвратимая встреча двух миров: того, что уходит, старого, и того, что приходит, нового. Они не просто встречаются — они воюют друг с другом, и от этой войны дрожит земля. Старый мир в поэме показан без всякой жалости. Он похож на жалкого, беспомощного пса, который уже не может укусить, а только поджав хвост плетётся позади. Помните этого пса? «Стоит буржуй, как пёс голодный, стоит безмолвный, как вопрос. И старый мир, как пёс безродный, стоит, поджавши хвост». Этот образ такой точный и такой страшный. Старый мир — это нечто жалкое, отжившее, но всё ещё ворчащее себе под нос. Он — как старый, облезлый пёс на помойке, который уже забыл, что когда-то охранял богатый дом. Но старый мир — это не только пёс. Это всё, что раньше казалось незыблемым и вечным. Это «барыня в каракуле», которая плачет, вспоминая свою прошлую жизнь. Это «поп» и «писатель», которые теперь боятся и прячутся. Это сам ветер, который гуляет по Петрограду и срывает с людей всё наносное, всю их старую спесь. Ветер революции выметает этот мир, как мусор из углов. Блок показывает его обречённым. Он уже не имеет силы, он только ноет и цепляется за прошлое, как тот пёс за сугроб. И в этом нет ничего героического, только упадок и тлен. А теперь посмотрим на новый мир. Он врывается в поэму громко, резко, нестройно. Его лицо — это двенадцать красногвардейцев, которые идут сквозь метель. Они — главные герои, они — сила, они — будущее. Но какое это будущее? Блок не рисует их красивыми и правильными. Наоборот. Они идут «без креста», у них «сигарета в зубах, примят картуз, на спину б надо бубновый туз». Это бывшие угнетённые, поднявшиеся со дна жизни. В них много злобы, грубости, они готовы стрелять и грабить. Они идут «державным шагом» и поют похабные частушки. Они убивают Катьку, бывшую любовь одного из них, Петрухи, почти случайно, в пылу погони и стрельбы. И вот здесь самый важный вопрос: а разве это и есть тот новый, светлый мир, о котором мечтали? Мир, который начинается с убийства и грабежа? Блок, кажется, и сам мучается этим вопросом. Его новые хозяева жизни — тёмные, необузданные, страшные в своей простоте. Они как стихия, как тот же ветер или метель. Их нельзя остановить, их нельзя понять умом старого мира. Они несут в себе и темноту, и грубую силу, и какую-то дикую правду. Они сметают всё на своём пути, и им всё равно, что было раньше. Их лозунг прост: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». Это мир огня, а не уютного домашнего очага. Самое удивительное, что эти два мира в поэме почти не соприкасаются напрямую. Старый мир только мелькает на обочине, как тень, а новый идёт своей дорогой, не обращая на него особого внимания. Они существуют в разных измерениях. Старый — в мире тихих слёз, сплетен и воспоминаний. Новый — в мире ветра, снега, выстрелов и грубой брани. Их встреча — это не диалог, а скорее столкновение поезда с пустой бутылкой на рельсах. Старый мир разбивается вдребезги, даже не поняв, что его переехало. Но в конце поэмы происходит чудо. После всего этого хаоса, крови, после того как двенадцать, почти потерявшие человеческий облик, идут, грозя всему на свете, перед ними возникает фигура в белом венчике из роз. Это Иисус Христос. «Впереди — Иисус Христос». Этот образ до сих пор заставляет спорить всех, кто читал поэму. Что он здесь делает? Зачем он впереди этой разнузданной банды? Мне кажется, в этом и есть главная мысль Блока. Он показывает, что рождение нового мира — это страшный, кровавый, часто безобразный процесс. Из старого гнилья, из тьмы и хаоса рождается что-то новое. И двнадцать красногвардейцев — это не святые, а скорее тёмные, слепые орудия истории. Они идут, не видя цели, движимые только ненавистью и злобой. Но впереди них, невидимый для них, идёт тот, кто символизирует высшую правду, жертву, новую жизнь и свет. Христос здесь — не церковный, а революционный, он идёт впереди стихии, чтобы освятить этот страшный путь, чтобы дать ему высший смысл, который сами участники событий ещё не понимают. Так старый и новый мир соединяются в самом финале, но соединяются не напрямую, а через эту высшую идею. Старый мир с его религией, культурой, укладом — мёртв. Новый мир с его грубой силой — страшен и непонятен. Но над ними обоими парит образ, который говорит о том, что в самой сердцевине этого кровавого вихря есть надежда на очищение, на новую, пусть и непредставимую для нас, правду. Блок верил, что революция — это не просто смена власти, а нечто огромное, космическое, что должно переродить всю жизнь. И в этом перерождении обязательно должно быть место свету, даже если сейчас его не видно за копотью и дымом. Когда я закрываю книгу, у меня в голове остаётся смешанное чувство. С одной стороны — холод петроградской ночи, свист ветра, грубые лица двенадцати и кровь на снегу. С другой — этот тихий, неземной свет впереди них. Поэма Блока — это не ответ, а огромный, мучительный вопрос, поставленный всей России. Что несёт этот новый мир? Гибель или спасение? Тьму или свет? Блок, как настоящий поэт, не даёт нам готового решения. Он только показывает нам эту страшную и величественную картину смены эпох, где старое догнивает, а новое рождается в муках, и заставляет нас самих искать ответы в своём сердце.