Концерт Ногайского госоркестра народных инструментов «Мелодии веков: Орнамент ногайской души»
Концерт назывался «Мелодии веков: Орнамент ногайской души». Какое красивое, важное название! Оно звучало как стихотворная строчка и обещало что-то древнее, настоящее. Я сидел в зале, ожидая обычного школьного мероприятия, а попал в путешествие. Оркестр вышел на сцену неспешно, с достоинством. Музыканты в темно-синих черкесках с серебряными газырями и в красивых платьях, расшитых узорами. Сами инструменты были похожи на волшебные предметы из сказки: длинношеие домбры, похожие на луки, круглые, как луна, дутары, свирели-сабызгы, звенящие как ручей. И главный среди них – гобуз. Дирижер, высокий седой мужчина с мудрым лицом, поднял руку. Тишина в зале стала густой, будто перед грозой. И полилась музыка. Первые звуки гобуза были похожи на ветер в степи: сначала тихий, ласковый, шелестящий травой, потом сильный, несущий запах полыни и облака пыли. К нему присоединились домбры, их перебор напоминал топот конских копыт – не громкий и воинственный, а мерный, дорожный. Я закрыл глаза и увидел бескрайнюю степь под огромным небом. Не пустую, а живую: шевелящиеся под ветром ковыли, парящего в вышине орла, далекий силуэт всадника на горизонте. Эта музыка не рассказывала историю словами, она показывала картину звуками. Она была пространством. Потом запел мужской голос. Это был не просто певец, а йырау – сказитель. Его голос был низким, немного хрипловатым, будто пропущенным через века. Он пел без суеты, с великой внутренней силой. Я не понимал слов, но чувствовал смысл. Это была песня о родной земле, о предках, о том, что важно помнить свои корни. В мелодии была и грусть, и гордость, и огромная любовь. Сидя рядом, отец тихо сказал: «Это похоже на голос моего деда». И я понял, что это и есть «мелодии веков» – голос, который передается от отца к сыну, от деда к внуку, как самая ценная реликвия. А потом ритм изменился. Мелодия оживилась, заиграла, затанцевала. Засвистела свирель, зазвенели бубенчики на инструментах. Это была уже не степь в раздумье, а степь в празднике. Дирижер улыбнулся, и весь оркестр словно вспыхнул радостью. Музыканты ловко перебирали струны, их пальцы порхали, а сами они слегка покачивались в такт. Это был танец не ног, а мелодии. Я представил огонь костра, хоровод, смех, ловкие движения джигитов, плавные руки девушек в танце. Узоры на их одеждах словно ожили и начали переливаться под музыку. Вот он, «орнамент души»! Орнамент – это ведь не просто рисунок. Каждый завиток, каждая линия в народном искусстве что-то означают: солнце, дерево жизни, бараньи рога как символ достатка. И эта быстрая, радостная мелодия была таким же орнаментом – сплетением радости, удали, юмора и жизни. Были в концерте и совсем тихие, личные моменты. Соло на свирели-сабызгы. Ее звук был пронзительно чистым и одиноким, как голос ребенка в степи или как жаворонок, поднявшийся к самому солнцу. В этой простой мелодии была такая тоска и такая красота, что у меня защемило сердце. Это была музыка души, которая остается наедине с собой и с Богом. Ничего лишнего – только один голос, один звук, улетающий в небо. Концерт подходил к концу. Оркестр заиграл мощную, всеобъемлющую мелодию, в которой сплелись все голоса: и степной ветер, и топот коней, и мудрость сказителя, и радость танца, и грусть свирели. Звук нарастал, заполняя весь зал, он вибрировал в груди. Это был гимн. Не официальный, а народный – гимн душе целого народа. Гимн его истории, которая не исчезла, а продолжает жить в этих струнах и голосах. Последний аккорд прозвучал и растаял, но тишина, которая наступила, была особенной. Она была полна этим только что отзвучавшим эхом. Потом грохот аплодисментов, крики «браво!», все встали. Мы молча шли домой по вечерним улицам. Обычные фонари, машины, реклама. Но внутри у меня все еще звучала степь. Я понял тогда очень важные вещи. Что культура – это не что-то в музее за стеклом. Она живая. Она может дышать, плакать и смеяться через музыку. Что у каждого народа есть своя душа, и ее можно услышать. И что эта душа похожа на сложный, красивый орнамент, где есть темные и светлые нити, грустные и радостные узоры. Потерять этот орнамент – все равно что потерять себя. В школе мы часто учим историю по датам и войнам. А на этом концерте я услышал другую историю – историю чувств. Историю того, как люди любили свою землю, тосковали по свободе, радовались урожаю или рождению ребенка, молились. Это та история, которую не напишешь в учебнике, но которую можно спеть или сыграть. И она куда важнее, потому что она про то, что делает нас людьми. «Мелодии веков: Орнамент ногайской души»… Этот концерт был для меня не просто культурным событием. Это было открытие целого мира. Мира, который существует рядом, в соседнем районе, в звуках, которые могут рассказать больше, чем толстая книга. Я благодарен тем музыкантам, что они хранят этот огонь и делятся его теплом с нами, городскими ребятами, которые иногда и травы-то настоящей не видели. Их музыка стала мостом. Мостом через время и пространство, по которому к нам пришла душа далеких предков, чтобы напомнить: пока звучит песня – жива и душа народа. А эти песни, я уверен, будут звучать вечно.