Сочинение Образ народного заступника в русской литературе XIX века
Мне всегда нравилось читать книги про смелых и честных людей. Особенно тех, которые живут не для себя, а для других. В русской литературе XIX века таких героев много, и они очень разные. Их называют «народными заступниками». Что это значит? Это человек, который чувствует боль и несправедливость, окружающую простых людей, и старается им помочь, защитить. Он видит страдания и не может оставаться в стороне. Эти герои будто бы несут в себе свет, пытаясь разогнать тьму невежества, бедности и бесправия. Их судьбы часто печальны, но их поступки и мысли заставляют нас задуматься о добре, совести и нашем долге перед ближними. Пожалуй, самый первый и самый яркий образ такого заступника мы встречаем в стихотворении Некрасова «Размышления у парадного подъезда». Поэт не создаёт вымышленного героя, он сам становится этим голосом, этим защитником. Он с болью пишет о мужиках, пришедших из далёких деревень к важному чиновнику и не принятых им. Эти крестьяне, загорелые, с мозолистыми руками, олицетворяют весь русский народ. А равнодушный барин за дверями — тех, кто закрыл глаза на народные беды. Некрасов кричит от их имени: «Назови мне такую обитель, я такого угла не видал, где бы сеятель твой и хранитель, где бы русский мужик не стонал?» Его поэзия — это и есть поступок, это оружие заступника. Он не даёт нам забыть, кому мы обязаны хлебом на столе и покоем в жизни. Однако не только поэты были заступниками. В прозе мы находим ещё более сложных и живых персонажей. Взять, к примеру, Евгения Базарова из романа Тургенева «Отцы и дети». Он — заступник нового типа. Базаров не сочувствует со слезами на глазах, он действует. Он нигилист, то есть отрицает старые порядки, искусство ради искусства, пустые разговоры. Он верит в науку, в труд, в пользу. Его миссия — лечить людей, как физически, так и «лечить» российское общество от пережитков прошлого. Он близок к народу, прост в общении, его уважают крестьяне, хоть и считают чудаком. Базаров — борец. Его заступничество — это желание расчистить место для новой, более справедливой жизни, даже если для этого нужно разрушить то, что ценится другими. Его трагическая смерть показывает, как труден и одинок может быть путь такого человека. Совсем другим предстаёт перед нами Пьер Безухов из «Войны и мира» Толстого. В начале романа он — неуклюжий, добрый мечтатель, далёкий от реальной жизни народа. Но вся его жизнь — это путь к народу, поиск правды и своего места. Он пытается помочь своим крестьянам, освободить их, улучшить их жизнь, но наталкивается на непонимание и собственное неумение. Главный его подвиг — это не конкретное дело, а внутреннее изменение. Пережив плен, общаясь с простым солдатом Платоном Каратаевым, Пьер понимает простую и мудрую народную правду о жизни, добре и взаимопомощи. Он становится заступником не через громкие декларации, а через любовь и сострадание, которые наполняют его душу. После войны он мечтает тайно работать на благо страны, что и делает. Его заступничество — тихое, но от этого не менее важное. Но, конечно, говоря о защитнике народа, нельзя не вспомнить самого, наверное, знаменитого литературного героя — Родиона Раскольникова из «Преступления и наказания» Достоевского. Это очень сложный и противоречивый образ. С одной стороны, он убийца. С другой — его теория о «праве сильной личности» родилась из жгучего сострадания к людям. Видя вокруг нищету, страдания таких, как семья Мармеладовых, он не может с этим смириться. Он хочет одним ударом, убив жадную старуху-процентщицу, не только решить свои проблемы, но и сделать добро для многих других — ведь на её деньги можно помочь десяткам семей. Он воображает себя Наполеоном, спасителем, тем самым «заступником», который через зло пытается принести добро. Но Достоевский проводит его через страшные муки совести, чтобы показать: путь насилия и гордыни — это тупик. Истинное заступничество приходит к Раскольникову только через признание своей вины, страдание и, главное, через любовь Сони Мармеладовой, которая сама является настоящей народной заступницей, жертвующей собой ради близких. Её христианское смирение и всепрощение оказываются сильнее любой бунтарской теории. Именно Соня — это другой полюс народного заступничества. Она не борется с системой, не строит теорий. Она просто берёт на себя крест чужой боли. Она жертвует собой, своей честью, чтобы спасти от голодной смерти своих братьев и сестёр. Её сила — в бесконечной любви и вере. Она спасает не общество, а конкретных людей вокруг себя, и через это, по мысли Достоевского, спасает и душу Раскольникова. Такой же лучик света в мире беспросветной нужды — это Катерина Измайлова из рассказа Лескова «Леди Макбет Мценского уезда». Хотя её поступки ужасны, её бунт — это тоже отчаянная, извращённая попытка вырваться из того унизительного и бесправного положения, в котором находилась женщина из купеческой среды. Она не заступник в высоком смысле, но её страшная судьба — это тоже крик о народной боли, о безысходности. Читая все эти произведения, я понимаю, что быть народным заступником в XIX веке было невероятно трудно. Одни, как Некрасов, били в набат своим словом. Другие, как Базаров, пытались всё сломать и построить заново. Третьи, как Пьер Безухов, искали правду в своём сердце и через личное добро. Четвёртые, как Раскольников, сбивались с пути, запутавшись в своих идеях. А пятые, как Соня Мармеладова, просто любили и терпели. Объединяет их всех одно — острая, невыносимая боль за другого человека, за народ, и желание, часто отчаянное, эту боль облегчить. Эти герои не идеальны. Они ошибаются, страдают, иногда падают очень низко. Но в этом-то и есть их правда и сила. Они показывают нам, что сострадание — это не просто красивое слово. Это тяжкий крест, внутренняя борьба, постоянный поиск. Русские писатели через своих героев будто спрашивают с каждого из нас: а что ты сделал для тех, кому тяжело? Можешь ли ты пройти мимо чужой беды? Образ народного заступника учит нас самому главному — ответственности. Ответственности за того, кто рядом, за свою землю, за будущее. И пусть мы живём в другое время, этот вопрос, заданный литературой позапрошлого века, звучит для нас так же громко и требовательно.