Сочинение Женская доля в поэме «Кому на Руси жить хорошо»
Матушка-Русь всегда была щедра на просторы, на силы богатырские, на песни задушевные, да на терпение неисчерпаемое. Но особую, горькую и светлую щедрость являла она в своих женщинах. Читая поэму Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», невольно задумываешься: а что же такое эта самая «женская доля»? Словно тяжелая ноша, тянется она сквозь все повествование, и странники в своих поисках счастливого человека встречают ее в каждом селе, в каждой судьбе. И понимаешь, что женская доля в этой поэме — это не просто жизнь отдельной крестьянки, это судьба всей земли русской, ее страдающая, но несгибаемая душа. С первых же страниц, когда странники начинают свой спор, мы слышим голоса женщин, но не как полноправных спорщиц, а как фон, как часть пейзажа. «Бабы вздурились», – говорят мужики с усмешкой. И уже в этом слове «бабы» есть что-то грубое, будничное, лишающее индивидуальности. Но Некрасов не позволяет нам так думать долго. Он постепенно, как драгоценные камни из темной земли, извлекает перед нами женские образы, и каждый из них — целая повесть о боли и силе. Вот перед нами Матрена Тимофеевна Корчагина, которую автор с глубоким уважением называет «губернаторшей». Ее история — это самая полная и яркая картина женской доли. С детства, с родительского тепла, где она была «люба-любушка», ее жизнь превращается в череду испытаний. Замужество, которое в песнях воспевается как радость, для нее становится «адом». Чужая семья, где свекровь и деверья «трут, как сидорову козу», бесконечный труд, сравнимый с каторжным: «В работу лошадь запрягут, / Так и за бич возьмется мать…». Но даже в этом аду Матрена не теряет себя. В ее рассказе нет нытья, есть достоинство и правда. Самое страшное горе, которое может сломить любую мать, — потеря ребенка. Смерть первенца Демушки — это сердцевина ее страданий. Картина, когда она умоляет старосту не делать вскрытия, а сама летит, как раненая птица, к могиле сына, пронзает сердце. Но и здесь она не сломалась. Ее горе было настолько велико, что даже суровая свекровь пожалела ее. Казалось бы, после такого ничто не может быть страшнее. Но судьба готовит новые удары: рекрутчина мужа, унизительная попытка выпросить для него правду, голод. И каждый раз Матрена борется, как львица за свое семейное логово. Ее счастье, «счастье бабье» – это не радость и покой, а всего лишь минута, когда удалось отстоять своего Филиппа от солдатчины. «Ключи от счастья женского, / От нашей вольной волюшки / Заброшены, потеряны / У Бога самого!» – вот ее горький итог. Ее доля — это доля защитницы, берущей на себя все тяготы, чтобы спасти семью. Она сильна, но эта сила куплена такой ценой, что и счастливой ее назвать язык не поворачивается. Но не одна Матрена несет этот крест. Поэма населена множеством женских лиц, и каждое отражает свою грань общей беды. Вспомним ту самую мать, чью дочь помещик засек до смерти. Ее образ — это олицетворение бесправия и отчаяния. Она не может даже открыто оплакивать свое дитя, ведь господам это не понравится. Ее слезы и песня — это тихий, но страшный протест против мира, где человеческая жизнь, особенно женская, ничего не стоит. Или крестьянка, которая в голодный год вынуждена убить свою голодную дочь, чтобы та не мучилась. Этот ужас, описанный в песне «Голодная», показывает, до какого предела может дойти материнское страдание, превратив любовь в страшную милость. Даже в главе «Помещик», где, казалось бы, речь идет о мужских судьбах, женская доля предстает в трагическом свете. Вспомним историю красавицы-крестьянки, которую старый князь Утятин хотел заполучить любой ценой. Ее жениха, Гаврилу, сдали в солдаты, чтобы расчистить путь барскому капризу. Здесь женщина — не человек, а красивая вещь, предмет вожделения, из-за которого ломают жизни. И она, скорее всего, не смогла ничего противопоставить этой силе, кроме молчаливого горя. Но что же делает этих женщин, этих «вечных работниц и кормилиц», не просто жертвами, а настоящими героинями? Их нравственная сила. Некрасов показывает, что в условиях, где мужчина часто бывает сломлен — бесправием, пьянством, тяжестью труда, — женщина остается нравственным стержнем семьи и всего народа. Она — хранительница очага, традиций, песен. Она воспитывает детей, часто одна, и вкладывает в них ту самую «порцию гнева и печали», которая, по мысли поэта, и делает русского человека способным на протест. Сила русской женщины у Некрасова — не в открытом бунте (хотя Матрена идет к губернаторше, что уже поступок), а в невероятной, почти былинной выносливости, в способности любить и жалеть даже в аду. Она жалеет деда Савелия, уставшего от жизни богатыря, жалеет мужа, попавшего в беду. Ее сердце не ожесточается. Это материнское, всепрощающее начало и есть, наверное, та самая «секрет» женской доли, которую ищут странники. Это доля мученицы и спасительницы одновременно. Интересно, что рядом с крестьянками Некрасов ставит и образы женщин из других сословий, и везде видит ту же неволю, только в другой форме. Княгиня Утятина, которую муж-самодур держал в черном теле, тоже не была счастлива. Ее доля — доля украшенной рабыни в барских покоях. Даже эпизодическая встреча с молодой барыней, которая жалуется на скуку и пустоту жизни, показывает, что и «белая кость» не приносит женщине настоящего счастья, если нет в жизни смысла и свободы. Так кому же на Руси жить хорошо, если даже самые сильные и прекрасные ее дочери обречены на такую долю? Поэма Некрасова не дает прямого ответа, но он ясен из самого повествования. Пока существует мир, где человека, а особенно женщину, ценят меньше, чем скотину, где труд не в радость, а в кабалу, где горе — ежедневный хлеб, — счастливых людей не найти. Женская доля становится главным мерилом этой несправедливости. Если страдает мать, хранительница жизни, значит, болеет вся Русь. В конце своего рассказа Матрена Тимофеевна говорит странникам, что они не найдут счастливой женщины. «Не дело – между бабами / Счастливую искать!» Эти слова звучат как приговор. Но в этом приговоре нет безнадежности. Потому что в самой стойкости Матрены, в ее неугасимой любви, в ее готовности биться до конца за своих близких — и есть та самая надежда на лучшее. Ее доля страшна, но не унизительна. Она вызывает не жалость, а глубочайшее уважение. Поэма «Кому на Руси жить хорошо» — это памятник русской крестьянке. Читая ее, понимаешь, что «женская доля» — это не просто тяжелая жизнь. Это подвиг ежедневного, незаметного сопротивления тьме и отчаянию. Это титанический труд по сохранению человеческого в нечеловеческих условиях. И глядя на Матрену Тимофеевну, мы видим не сломленную жертву, а подобную скале личность, которая вынесла на своих плечах столько, сколько не под силу иному богатырю. Потому, наверное, поиски странников и заканчиваются не на счастливом мужике, а на семинаристе Грише Добросклонове, который поет о будущем счастье всей Руси. А это будущее невозможно построить без тех, кто, как русские женщины, десятилетиями сохранял в народе огонь жизни, любви и сострадания. Их доля была горькой, но именно эта горечь и стала почвой, из которой когда-нибудь должно взойти семя настоящей, свободной и человеческой жизни для всех.