Сочинение «Базаров — нигилист»
В нашей литературе есть герои, которые не просто живут на страницах книг, а будто врываются в реальный мир со своими дерзкими мыслями. Таким человеком для меня стал Евгений Базаров из романа Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети». Когда я впервые прочитал эту книгу, он показался мне странным, резким и даже неприятным. Но потом я стал задумываться над его словами, и понял, что Базаров — это целое явление. Он называет себя нигилистом. А что это значит? Попробую разобраться и рассказать. Нигилизм — слово сложное, но Базаров объясняет его просто и грубовато. «Нигилист — это человек, который не склоняется ни перед какими авторитетами, который не принимает ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был окружён этот принцип». Для него это значит отрицать всё, что нельзя пощупать руками, взвесить или разложить на части в лаборатории. Красота природы? Для Базарова это не храм, а мастерская, и человек в ней работник. Любовь? Просто физиология, «романтизм, чепуха, гниль, художество». Искусство, поэзия, музыка — пустые выдумки, не стоящие внимания. Он верит только в науку, особенно в естественные науки, в силу разума и практическую пользу. Смотрит на мир как учёный-исследователь: холодно, аналитически, без всякого трепета. Особенно ярко его нигилизм проявляется в спорах с Павлом Петровичем Кирсановым, дядей его друга Аркадия. Это столкновение двух миров, двух эпох. Павел Петрович — аристократ старой закалки. Он безупречно одет, ценит традиции, искусство, благородные принципы и «принсипы». Для Базарова же эти «принсипы» — просто слова. Он высмеивает англоманские привычки Кирсанова, его веру в авторитеты. Их диалоги — как поединок на шпагах, только вместо клинков — острые, колющие фразы. Базаров в этих спорах кажется сильнее, потому что он разрушает старые, на его взгляд, отжившие идеи. Он как бы говорит: «Ваш прекрасный мир построен на песке, а я пришёл с твёрдой землей фактов». И в этой уверенности есть своя мощь, своя правда молодости, которая всегда хочет снести старое, чтобы построить новое. Но самое интересное начинается тогда, когда жизнь сама проверяет базаровские теории на прочность. Встреча с Анной Сергеевной Одинцовой становится для него роковой. Он, отрицавший любовь, называвший её белибердой, сам внезапно и страстно влюбляется. Это чувство застаёт его врасплох, как болезнь. Базаров пытается бороться с собой, стыдится своей слабости, но сила природы оказывается могущественнее всех его теорий. Здесь мы видим, что его нигилизм — это не всепоглощающая и законченная философия, а скорее маска, поза, которую он надел, чтобы защитить свой внутренний, очень ранимый мир. Его насмешки над романтизмом, возможно, были щитом от собственных глубоких чувств, которые он боялся в себе признать. Любовь к Одинцовой ломает его, показывает, что человек — не просто биологический организм, а существо сложное, в котором живут и разум, и необъяснимая душа. Отношения с родителями — ещё одна трещина в монолите его нигилизма. Старики Базаровы души не чают в своём «Енюшеньке». Отец, Василий Иванович, старается казаться современным, цитирует учёных, но делает это трогательно и неумело. Мать, Арина Власьевна, — добрая, суеверная, бесконечно любящая женщина. Базаров относится к ним снисходительно, даже грубовато, стыдится их «немодной» любви, ворчит на мать за её суеверия. Но при этом он по-своему их любит. Он ценит в отце труженика, врача, который помогает людям. А в сцене перед смертью эта любовь прорывается наружу с потрясающей силой. Он просит Одинцову позаботиться о его стариках: «Ведь таких людей, как они, в вашем большом свете днём с огнём не сыскать…». В этом нет нигилизма. Здесь только сыновьяя нежность и горечь от того, что он причинял им боль своей холодностью. И вот наступает самый страшный и важный момент — смерть Базарова. Случайный порез при вскрытии трупа приводит к заражению крови. Сильный, умный, полный сил человек оказывается бессилен перед лицом смерти. И здесь происходит удивительная перемена. Он больше не борется с миром, не отрицает его. Он смотрит на него трезво и мужественно. Осознаёт свою ненужность: «Я нужен России… Нет, видно, не нужен». В его последних словах нет отчаяния, есть горькое сожаление и огромное мужество. Он думает не о своих теориях, а о родителях, о любимой женщине. Просит отца послать за священником, чтобы исполнить христианский обряд — для утешения матери. Это поступок не нигилиста, а человека, который понимает, что есть вещи важнее принципов: сострадание и любовь к близким. Его смерть — не поражение, а последнее и самое сильное доказательство того, что в нём жила большая, настоящая человеческая личность, которую он тщательно скрывал под маской всеотрицания. Так кто же он, Базаров-нигилист? Думаю, Тургенев показал нам не схему, а живого, мятущегося человека своего времени. Базаров — это бунтарь. Он отрицает отживший уклад жизни, пустые разговоры, праздность аристократии. В этом его правда и его сила. Он хочет расчистить место для нового, но что строить на этом месте — он не знает. Его нигилизм — это метод, оружие молодости, но не цель. В глубине души он, как и все люди, жаждет любви, ценит родителей, способен на дружбу с Аркадием, на благородный поступок. Жизнь оказывается мудрее и сложнее любых, даже самых стройных теорий. Мне кажется, Базаров остаётся трагической и очень одинокой фигурой. Он опередил своё время, он был чужим и в мире «отцов», и среди тех, кто его окружал. Его нигилизм — это болезнь роста, попытка найти своё место в мире, который менялся. Читая роман, я сначала восхищался его умом и силой, потом жалел его из-за несчастной любви, а в конце — испытывал огромное уважение за то достоинство, с которым он встретил смерть. В итоге, сочиняя это сочинение, я понял, что Базаров для меня — уже не просто «нигилист из учебника». Это человек, который ошибался, страдал, любил и искал правду. Он хотел изменить мир, начав с отрицания всего старого. Но жизнь преподала ему жестокий урок: нельзя жить, только разрушая, нельзя отрицать то, что составляет самую суть человека — чувства, привязанности, красоту. Его образ заставляет задуматься: а что я сам принимаю на веру? Что готов отрицать? И где та грань, за которой здоровый скепсис превращается в пустоту, в то самое «ничего», которое скрывается в корне слова «нигилизм». Базаров, несмотря на все свои крайности, вызывает не отторжение, а сочувствие и размышление. А это, наверное, и есть признак настоящего, великого литературного героя.