Сочинение Чем мне понравилось произведение «Война и мир»

Когда я впервые взял в руки роман «Война и мир», меня испугал его размер. Четыре тома, куча персонажей, какие-то исторические события, о которых я знал только по картинкам из учебника. Казалось, что это скучное чтение, которое задали на лето, и его придется мучительно продирать до сентября. Но, как это часто бывает с великими книгами, стоило только начать, как всё изменилось. Самое первое, что меня поразило, — это ощущение жизни. Обычно в книгах герои будто существуют в вакууме: они говорят только о важном, переживают только высокие чувства. А здесь, на первых же страницах, Анна Павловна Шерер кашляет, поправляет кружева, а светские гости, улыбаясь, говорят глупости. Они не «литературные герои», а живые люди, которых, кажется, можно встретить на улице. И это чувство «настоящести» меня просто заворожило.
Больше всего в романе мне понравилось то, как Толстой показывает перемены внутри человека. Я всегда думал, что люди не меняются, что характер — это как форма носа: какой есть, такой и есть. Но «Война и мир» меня в этом переубедила. Возьмем, к примеру, Пьера Безухова. Сначала он — неуклюжий, добрый, но совершенно потерянный юноша, который не знает, зачем живет. Он повторяет чужие мысли, влюбляется в пустую красавицу Элен, вступает в масонство, чтобы хоть как-то заглушить внутреннюю пустоту. Я смотрел на него и думал: «Господи, как же он похож на меня, когда я не знаю, куда поступать или чем заниматься». Пьер мечется, совершает ошибки, страдает. И самое удивительное — он не становится идеальным суперменом к концу книги. Он не становится полководцем или великим философом. Он просто находит свой маленький, тихий смысл в любви к Наташе и простой жизни. Наблюдать за тем, как из путаного мальчика вырастает спокойный, мудрый мужчина, было невероятно интересно. Это не сказка про Золушку, это история про то, что стать собой можно только через боль и поиск.
Князь Андрей Болконский меня сначала раздражал. Он такой гордый, холодный, всё время недовольный. Ему скучно с женой, скучно в свете, он мечтает о Тулоне, как Наполеон. Я думал: «Ну что тебе ещё надо? У тебя всё есть!». Но потом, когда Толстой показывает его мысли перед Аустерлицем, когда он лежит на поле боя и смотрит в высокое небо, я вдруг понял его тоску. Ему было тесно в собственной шкуре. Он хотел чего-то настоящего, большого. И для меня открытием стала сцена его прощения Наташи и смерти. Этот сухой, высокомерный человек нашел в себе силы для такой любви и всепрощения, что мне стало стыдно за свою недавнюю неприязнь к нему. Оказывается, за броней из цинизма и честолюбия скрывается огромное, раненое сердце. Толстой как будто снимает с героев кожу и показывает, что у каждого внутри — тихий океан боли, надежд и любви.
Но настоящим откровением для меня стала Наташа Ростова. Я читал о ней в интернете как о «идеале женщины» и готовился к скучной, правильной девочке. Но Наташа — это ураган! Она живая до кончиков пальцев. Она вбегает в комнату с куклой, она украдкой целует Бориса, она поет так, что у дяди в деревне наворачиваются слезы на глаза. Она не идеальна. Она предает Андрея, едва не сбежав с Анатолем Курагиным. За это её многие осуждают, но меня её ошибка, наоборот, приблизила к ней. Потому что она искренняя. Она не играет роль «хорошей девочки», она действительно запуталась, как и любой подросток. И это самое важное, чему учит книга: ошибаться — не стыдно. Стыдно — не пытаться исправить ошибку. Наташа, которая под обстрелом уговаривает отца отдать подводы раненым, а не для вывоза семейного добра, — это уже совсем другой человек. Выросший.
Мне очень понравились страницы, посвященные войне. До этого я думал, что война — это герои с саблями наголо и криками «Ура!». Толстой разрушил эту красивую картинку. Он показал войну как канцелярию, где штабные офицеры пьют чай и спорят о планах, пока внизу солдаты умирают от грязи и страха. Батарея Раевского, где Пьер чувствует себя лишним, а вокруг спокойно работают, заряжают пушки, шутят и умирают простые мужики в шинелях, — вот что такое настоящий подвиг. Подвиг не в том, чтобы махать шпагой, а в том, чтобы просто делать своё дело, когда страшно. Капитан Тушин, этот скромный, неказистый человек, который без приказа спас армию, — вот настоящий герой, а не те блестящие генералы в мундирах. Мне кажется, что Толстой научил меня уважать не тех, кто на виду, а тех, кто тихо делает важное дело.
А ещё я вдруг осознал, что «Война и мир» — это не только про 1812 год. Это про нас. Про то, как мы ищем счастье, ссоримся, миримся, теряем близких и находим смысл. Когда умер князь Андрей, у меня было такое чувство, будто умер мой друг. Я не мог читать дальше, на глазах наворачивались слезы. А сцена, где Петя Ростов умирает, а Николай пытается заглушить своё горе охотой и картами, показалась мне до ужаса знакомой: ведь все мы иногда пытаемся убежать от боли, занять себя чем-то, лишь бы не чувствовать.
В итоге, я прочитал эти четыре тома за месяц, глотая страницы одну за другой. Это не было мучением или работой. Это было путешествие. Я прожил несколько жизней вместе с героями. Я увидел, как Толстой любит своих персонажей, даже плохих. Он не ставит диагнозы, он показывает, как сложен мир. И главное, что я вынес: счастье не в богатстве, не в славе и не в громких подвигах. Счастье — в том, чтобы жить здесь и сейчас, с теми, кого любишь, и быть честным с самим собой. И за это простое, но такое глубокое знание, я и полюбил эту гениальную книгу. Она не стареет, как не стареют человеческие чувства.