Обличение крепостничества в произведении «Мертвые души» Н. В. Гоголя

Сочинение на тему: Обличение крепостничества в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»
Когда берешь в руки книгу Гоголя, сразу чувствуешь: это не просто веселая история. За смешным часто прячется страшное, а за улыбкой — слезы. «Мертвые души» — это гениальное произведение, которое бьет прямо в самое больное место тогдашней России — в крепостное право. Гоголь не просто рассказал историю про авантюриста Чичикова, который скупает умерших крестьян. Он, как опытный художник, показал нам всё уродство и бесчеловечность системы, где люди превращаются в товар, в цифры, в «души», которыми можно торговать.
Страшно подумать: крепостной крестьянин в России XIX века — это не человек, а вещь. Его можно продать, подарить, проиграть в карты, обменять на собаку. И Гоголь эту страшную правду показывает нам со всей откровенностью. Чичиков едет по помещикам, и каждый из них — это уродливое порождение крепостного права. Эти люди не просто владеют людьми — они духовно мертвы сами, их души уже давно сгнили в этой ядовитой атмосфере безграничной власти и вседозволенности.
Взгляните на Манилова. Кажется, добрый, слащавый человек. «Приятный во всех отношениях». Но что за этой приятностью? Пустота. Он абсолютно ничего не делает, он витает в облаках, строит фантастические проекты, а тем временем «мужики пьют горькую», ключник ворует, хозяйство разваливается. Манилов заботливо приносит Чичикову табакерку, но ни разу не задумывается: а как живут его крепостные? Сыты ли они? Есть ли у них крыша над головой? Ему всё равно. Для него «мертвые души» — это просто бумажка, приятный сюрприз для друга. Он настолько оторван от жизни, что не чувствует чужой боли. Крепостное право убило в нем всё человеческое, оставив лишь красивую, но пустую оболочку.
А вот Коробочка. Это уже не просто бездумный романтик, а настоящая дубинноголовая хозяйка. Она боится продешевить. Для нее крестьяне — это живые деньги, пенька, мед, сало. Она не просто торгует мертвыми людьми, она ужасается мысли: «А вдруг они еще пригодятся в хозяйстве?». Ее тупое упрямство, ее страх потерять хоть копейку — это тоже порождение крепостного права. Она видит в людях только рабочую силу, функцию. Нет ни жалости, ни уважения к человеческой жизни. Крестьянин для Коробочки — такой же предмет, как пуховик или карета. И такой подход растит в помещиках жадность, подозрительность и моральную глухоту.
Следующий — Ноздрев. Буян, враль, кутила. Каким бы он был, если бы родился простым мужиком? Возможно, он был бы отчаянным и вольным, как Стенька Разин. Но власть над людьми, право распоряжаться чужими жизнями превратила его в хама и самодура. Он может высечь своего крепостного ни за что, может проиграть его в карты или обменять на борзую собаку. Для Ноздрева человек — это игрушка, предмет азарта. Он не видит в крестьянине личности. И это опять же страшная правда: система, где один человек — господин, а другой — его полная собственность, губит обоих. Один становится извергом, другой — немой жертвой.
Собакевич — это уже медведь в человечьем обличье. Он практичен, груб, циничен. Его кредо: «Валяй! Все одно умерли!». Он требует за мертвые души огромные деньги, не потому что жаль крестьян, а потому что он прекрасно знает их трудовую цену. Он расхваливает каретника Михеева, кирпичника Степана Пробку, сапожника Максима Телятникова. Но хвалит их как вещи! Как хороший, добротный товар. «Подай мне товар, который не гнилой, а такой, чтоб в деле был!» — вот его философия. Для Собакевича крепостной — это рабочий инструмент, который стоит дорого. И хотя он, кажется, уважает их мастерство, в его душе нет ни капли сострадания к их судьбе. Он держит их в ежовых рукавицах и выжимает все соки.
И наконец, Плюшкин. Это апокалиптический финал. Это не просто скряга, это «прореха на человечестве». Крепостное право довело его до полного безумия, до потери человеческого облика. Он порабощен своей же страстью к накопительству. Он морит голодом своих крестьян, они мрут «как мухи», разбегаются, он не может отличить добро от хлама. Человек, который должен был быть хозяином, сам стал рабом своей ненасытной жадности. Плюшкин собирает всё: ржавые гвозди, засохшие сухари, старые подошвы. И люди для него — лишь часть этого хлама. Он покупает воровство своих крестьян зажмуриваясь, ведь назвать вещи своими именами ему страшно. Плюшкин — это самый страшный приговор крепостничеству. Оно сушит душу, выжигает в ней всё живое, оставляя лишь один инстинкт — загребать и не отдавать.
Но Гоголь не только показывает уродливых помещиков. Он заставляет нас думать о тех, кого они «душат». О безымянных крестьянах, трудом которых живет вся эта галерея чудовищ. Мы не видим их лиц, но слышим о них в рассказах Собакевича. Мы узнаем, что у каждого мужика было имя, была профессия, была душа. Петр Савельев Неуважай-Корыто, Григорий Доезжай-не-доедешь... Эти прозвища — память о живых, сильных, талантливых людях, которых система свела в могилу или превратила в беглых. Вся Гоголевская Русь — это Русь, «спящая» под гнетом крепостного права. И Чичиковская афера — это метафора этой спячки. Торгуя мертвыми душами, Чичиков торгует самой жизнью, самой человеческой сутью.
Гоголь не просто осуждает крепостное право. Он срывает с него маску. Он показывает, что «мертвые души» — это не только умершие крестьяне. Это мертвые души самих помещиков. Это психическая и нравственная болезнь нации. Крепостничество развращает господ и угнетает крестьян, оно лишает страну будущего. Глупая Мечтательность Манилова, звериная злоба Ноздрева, мертвая хватка Собакевича и полное безумие Плюшкина — это портреты одного и того же зла, имя которому — власть одного человека над другим. И пока это зло живо, не будет в России ни достатка, ни счастья, ни светлой дороги. Вот о чем на самом деле этот смешной и грустный роман.