Сочинение: один день из жизни племени земледельцев и скотоводов

Я просыпаюсь не от крика петуха, которого у нас нет, а от того, что край циновки, на которой я сплю, начинает щекотать мне пятки. Это солнце. Оно забирается в нашу глинобитную хижину через щель в двери и рисует на земляном полу золотую полосу, которая с каждым мигом становится всё шире. В хижине тепло и пахнет вчерашним костром, кислым молоком в глиняном горшке и сухой травой, которой устлан наш пол. Я тру глаза кулаками и слышу, как мать уже возится у очага, раздувая угли. Отец вышел раньше всех — проведать скот.
Наш день начинается не с завтрака, а с работы. Это так заведено с тех пор, как наши предки научились бросать зерно в землю и приручили диких коз. Я выбегаю на улицу, и утренний воздух, ещё прохладный и влажный от росы, бьёт в лицо. Наше селение — это десяток таких же, как наша, хижин с круглыми стенами и коническими крышами из тростника. Посреди площади, утоптанной сотнями ног, дымится большой очаг — его разжигают, когда нужно собрать совет или встретить гостей.
Я вижу старшего брата. Он гонит на выпас наших коз. Их всего семь — это наше богатство, наша еда и одежда. Козы блеют, поднимают пыль, и одна из них, самая глупая, норовит убежать в сторону поля. Брат ловко кидает в неё комком земли, и она, обиженно мотнув головой, возвращается в стадо. Я помогаю отцу не коз пасти, а землю топтать. Сегодня мы идём на дальнее поле.
Поле — это наша гордость и наше проклятие. Чтобы отвоевать его у степи, наши отцы и деды выжигали траву и поднимали целину. Земля здесь тяжёлая, глинистая, и работать с ней трудно. Я беру деревянную мотыгу — это просто палка с острым суком на конце. Отец показывает мне вчерашнюю борозду. Мы засеваем ячмень. Зёрна лежат в мешочке из высушенного желудка козы. Я иду за отцом и, согнувшись в три погибели, кидаю по три-четыре зернышка во влажную, тёплую землю. Спина быстро начинает ныть, пот течёт по лбу, смешиваясь с пылью, но я не жалуюсь. Если мы не посеем, зимой будет голод.
В полдень становится невыносимо жарко. Солнце стоит прямо над головой, и тени почти нет. Мы садимся на меже, в тени старого, корявого куста. Мать приносит нам есть. Это лепёшка из прошлогодней муки, пресная и жёсткая, и глиняная кружка воды. Вода тёплая и пахнет тиной. Я макаю лепёшку в воду, чтобы она стала мягче, и смотрю вдаль. Там, у реки, видны женщины с кувшинами. Они идут за водой. А ещё дальше, за холмом, виднеется лес, куда нам, мальчишкам, ходить запрещено.
После еды — короткая передышка. И снова работа. Но не у всех. Я смотрю на старейшин. Они сидят в тени большой хижины, прямо на земле. Они молчат, или говорят о чём-то вполголоса. Они слишком стары, чтобы пахать и сеять. Это их право — сидеть и хранить мудрость. Когда я вырасту, я тоже буду сидеть с ними? Нет, сейчас это кажется мне скучным. Я хочу бегать, кричать, охотиться на сусликов, нырять в реку.
Солнце клонится к закату. Рабочий день заканчивается. Отец вытирает пот рукой, смотрит на мои мозоли и молча кивает. Я знаю, это значит «хорошо». Мы идём домой. В селении пахнет едой. В большом котле, который висит над огнём, булькает похлёбка с дикой зеленью и кусочками козьего сыра.
Самый интересный момент наступает вечером. Когда заходит солнце и небо становится красным, как спелый гранат, все жители деревни собираются вокруг большого костра. Мужчины чистят свои мотыги и точат серпы. Женщины прядут шерсть, ловко скручивая длинные нити. А нам, детям, разрешается сидеть и слушать. Старый дед, которого зовут Седой, начинает свой рассказ. Его голос трещит, как сухие ветки в костре.
— Было время, — говорит он, — когда люди не знали хлеба. Они бродили по степи, как волки, и ели коренья. Но однажды Великая Мать, что живёт в колосе, сжалилась над ними и уронила на землю золотое зерно. И тогда первый человек понял, что зерно нужно закопать в землю, чтобы получить много зерен. А потом пришёл дух леса и подарил нам козу, чтобы мы пили её молоко и носили её шкуру.
Я слушаю эти истории и смотрю на звёзды. Они кажутся такими близкими. Мне кажется, что я вижу, как старик на небе пасёт своих звёздных коз.
Костер догорает. Угли тлеют, и в их свете лица кажутся тёмными и таинственными. Мать зовёт меня спать. Я ложусь на свою циновку, вдыхаю запах дыма и сухой травы. Тело гудит от усталости, но я думаю не о боли, а о том, что завтра утром я снова пойду с отцом, чтобы бросить в землю ещё немного зерна. Ведь именно из этих маленьких зёрен вырастает наша жизнь.
Я засыпаю под блеяние коз в загоне и тихий голос матери, которая поёт песню о том, как колос просит дождя. Сегодня был долгий день. Тяжёлый день. Простой день. Таких дней в нашей жизни будет ещё много. И каждый из них — это шаг вперёд, от дикости к тому, что, наверное, и называется жизнью человека.