Почему чиновники города не задержали Чичикова в «Мертвых душах»?

Вот сочинение на заданную тему.

Бывают в литературе такие истории, когда злодей, кажется, вот-вот попадётся, все ниточки уже в руках правосудия, но что-то идет не так. И он уходит, растворяется в тумане, оставляя после себя только переполох и глупые лица преследователей. В поэме Гоголя «Мертвые души» именно это и происходит с Павлом Ивановичем Чичиковым. Он приезжает в город NN, всех очаровывает, провертывает свою темную аферу с покупкой умерших крестьян, которые по ревизской сказке числятся живыми, а потом, когда правда почти всплывает на поверхность, он просто уезжает. И самое удивительное — никто его не остановил. Ни полиция, ни губернатор, ни прокурор. Давайте разберемся, почему эта странная машина государственной власти дала сбой.
Чтобы понять это, нужно вглядеться в сам город и его обитателей. Гоголь с удивительной точностью рисует портрет губернского общества. Это не злые и коварные злодеи, нет. Это скорее «приятные во всех отношениях» люди, которые живут в мире сплетен, карт и вкусных обедов. Вся их чиновничья деятельность — это бесконечная бумажная волокита и взаимные одолжения. Они не столько служат своему долгу, сколько служат своему карману и положению. Взять хотя бы почтмейстера, который вместо того, чтобы проверять корреспонденцию по долгу службы, читал чужие письма просто из любопытства. Или председателя палаты, который брал взятки, но не деньгами, а борзыми щенками. Для них Чичиков — не преступник в классическом понимании. Он — свой, «херсонский помещик», с приятными манерами и умеющий поддержать разговор. Они все похожи друг на друга.
Когда слух о мертвых душах доходит до города, у чиновников начинается самая настоящая паника. Но паника эта очень странная. Они не хватаются за закон, не начинают искать преступника по горячим следам. Вместо этого они собираются у полицмейстера и начинают гадать: «А кто же такой на самом деле Чичиков? А не Наполеон ли он? А не фальшивомонетчик ли? А не капитан ли Копейкин?» Вместо того, чтобы действовать, они предаются фантазиям. Почему это происходит? Потому что каждый из них чувствует свою вину. У каждого рыльце в пушку. Председатель палаты знает, что он оформлял купчую на мертвых душ — значит, он уже соучастник. Полицмейстер, «отец города», знает, что многое пускал на самотек. Вся эта система держится на круговой поруке и беззаконии. Задерживать Чичикова для них — значит признаться самим себе и вышестоящему начальству, что они простофили, которых обвел вокруг пальца какой-то проходимец. Это ударит по их репутации. Им проще сделать вид, что ничего не произошло.
Самое смешное и грустное — это попытка разобраться во всем. Они начинают валить вину друг на друга. Губернатор подозревает прокурора, прокурор — полицмейстера. Никто не хочет брать на себя ответственность. Более того, они боятся скандала. Ведь если арестуют Чичикова, начнется суд, проверка. И тогда выяснится не только то, что он покупал мертвые души, но и то, что целая армия чиновников за взятки и знакомство помогала ему это делать. Скандал может дойти до Петербурга. А это уже грозит потерей места, ссылкой, крахом всей той уютной жизни, которую они так любят. Чичиков, сам того не желая, поставил под удар всю их устоявшуюся коррумпированную систему. Именно поэтому записка, которую прислала Коробочка, перепуганная тем, что продешевила, не возымела действия. Записка от дуры-помещицы — это не угроза. Страшнее — правда, которая всплывет.
И, наконец, сам Чичиков. Он не просто авантюрист. Он — психолог. Он тонко чувствует, с кем и как себя вести. В городе он явился как «миллионщик», как человек дела. Он не преступал писаные законы грубо. Афера с мертвыми душами строится на лазейке, на бюрократической ошибке. Крестьяне числятся живыми, значит, их формально можно купить. Это не кража, не разбой. Это хитрость, которую могут понять только чиновники, сами привыкшие к таким хитростям. Поэтому они не видят в Чичикове однозначного злодея. Он для них — загадка, которая может оказаться как очень выгодной, так и опасной. Он их отражение. Он делает то, что делают многие из них, только в более крупных масштабах.
И вот наступает кульминация. Город в бреду, прокурор от страха умирает. Все перессорились, все боятся. А Чичиков в это время спокойно сидит в гостинице и не понимает, почему его не принимают чиновники. Общество настолько парализовано собственным страхом, что не может организовать даже элементарную слежку или арест. Чичиков уезжает в своей бричке. И его никто не останавливает. Губернаторская коляска встречается с ним, но разъезжается. Этот момент — символ полного бессилия «мертвых душ» перед живой, пусть и подлой, энергией Чичикова.
Так почему же его не задержали? Потому что в городе NN, который олицетворяет собой всю гоголевскую Россию, закон мертв. Его место заняли страх, трусость, взяточничество и круговая порука. Чиновники боялись не столько Чичикова, сколько огласки своих собственных грехов. Они не стали его задерживать, потому что это означало бы признать, что сами они — ничтожества, которых одурачил ловкий проходимец. Поэтому они предпочли пустить все на самотек, позволив правосудию проиграть. Чичиков уехал непойманным не потому, что был гениален, а потому что все окружающее общество было прогнившим насквозь. И это самый страшный приговор, который вынес Гоголь своей эпохе.