Сочинение Пугачев: злодей или добродетель? Капитанская дочка

В этом мире редко встретишь человека, который был бы только чёрным или только белым. Особенно сложно судить тех, кого сама История выносит на свой крутой поворот. Таким человеком в романе Александра Сергеевича Пушкина «Капитанская дочка» предстаёт Емельян Пугачёв. Когда читаешь книгу, то ловишь себя на странном чувстве: с одной стороны, это бунтарь и разбойник, проливший море крови, а с другой — человек, в котором живёт удаль, широта русской души и какое-то странное, почти отеческое великодушие. Так кто же он на самом деле: злодей, от рук которого гибли невинные, или добродетель, вставший на защиту народа? Пожалуй, ответ кроется не в учебниках истории, а в том, как его увидел своими глазами юный дворянин Пётр Гринёв.
Первая наша встреча с Пугачёвым происходит в степи, во время страшного бурана. Он не предводитель armies, а простой мужик, «вожатый», который выводит заблудившегося барина к жилью. В этой сцене нет ничего злодейского. Наоборот, есть какая-то былинная мудрость. Этот мужик чует дорогу нутром, как зверь, он спокоен и уверен среди бушующей стихии. И Пётр, движимый молодым порывом благодарности, дарит ему свой заячий тулупчик. Казалось бы, мелочь — жест дворянской милости, но именно этот тулупчик станет той самой ниточкой, которая свяжет двух таких разных людей. В тот момент Пугачёв — просто человек, замёрзший и благодарный. Он не просит, не требует — он принимает дар с достоинством. Уже в этом эпизоде проскальзывает то, что называется «народная добродетель»: умение помнить добро, чувство справедливости, которое живёт в простом сердце.
Но вот буран утихает, и мы видим другого Пугачёва — того, что стоит во главе восстания. И тут без содрогания читать невозможно. Взятие Белогорской крепости описано у Пушкина страшно и жестоко. Кровавая расправа над комендантом, над Иваном Кузьмичом и Василисой Егоровной — это картины настоящего ада. Здесь он предстаёт как суровый и беспощадный злодей, для которого человеческая жизнь, кажется, ничего не стоит. Он вершит самосуд, и его «суд» скор и немилосерден. В этой сцене сложно искать добродетель — здесь только власть, добытая огнём и мечом. Он требует присяги, и те, кто отказывается, гибнут. Казалось бы, вот он — приговор истории: перед нами разбойник и душегуб.
И всё же Пушкин был бы не Пушкиным, если бы оставил нам такой однобокий портрет. Самое интересное начинается, когда на сцену выходит Гринёв. Мы видим, как в душе этого «злодея» происходит странный перелом. Он узнаёт Петра, помнит его доброту. И вместо того чтобы казнить непокорного офицера, Пугачёв его милует. Это не случайная прихоть. Это осознанный выбор человека, который помнит честь, пусть и разбойничью. «Казнить так казнить, миловать так миловать», — говорит он, и в этой фразе слышится не только власть, но и широта натуры. Он понимает, что Гринёв ему не брат по крови, что они по разные стороны баррикад, но он щадит его. Это ли не добродетель? Умение быть выше мести, умение прощать и быть благодарным.
Особенно ярко раскрывается душа Пугачёва в сцене, когда он помогает Гринёву спасти Машу Миронову из рук подлеца Швабрина. Он не просто командует — он едет с Петром, он лично разбирается в ситуации. Узнав, что Марья Ивановна — сирота и дочь того самого коменданта, которого он казнил, Пугачёв мог бы разгневаться. Но вместо этого он проявляет удивительное благородство. «Казнить так казнить, миловать так миловать», — повторяет он, отпуская сироту с миром. В этой сцене он царь, но царь, который не трогает беззащитных. Он становится для Маши и Петра почти что добрым волшебником, хотя руки его обагрены кровью её родителей. Этот парадокс и есть главная загадка пугачёвского характера.
И тут мы подходим к самому важному. Пугачёв не просто бандит, погнавшийся за лёгкой наживой. Он — выразитель народной правды, пусть и страшной. Вспомним его калмыцкую сказку об орле и вороне, которую он рассказывает Гринёву. «Чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью, а там что Бог даст!» — вот его кредо. Для него свобода — высшая ценность, ради которой стоит рискнуть всем. Он не хочет быть вороном, который клюёт мертвечину покорной жизни. Он выбирает короткую, но яркую жизнь орла. Это философия бунта, которая всегда жила в русском народе. Злодей ли он с этой точки зрения? Возможно, для государства — да. Но для миллионов крестьян, которые мечтали о воле, он был героем и заступником.
В конце романа мы видим, как этот могучий разбойник ласково прощается с Гринёвым. И в этой сцене нет ни капли злости, только печаль. Он понимает, что они больше не увидятся. «Прощай, ваше благородие, — сказал он. — Авось увидимся когда-нибудь». В этих словах слышна грусть человека, который осознаёт трагизм своей судьбы. Он обречён. И мы, читатели, не можем не пожалеть его.
Так кто же он — злодей или добродетель? Мне кажется, Пушкин даёт нам понять, что жизнь сложнее любых учебников. Пугачёв — это стихия. Он ужасен в своём гневе, но он же великодушен в своей милости. Он казнит, но он же и спасает. Наверное, вешать на него один ярлык — «злодей» или «добродетель» — было бы слишком просто и неправильно. Он — человек эпохи великих потрясений, в котором смешались кровь и благородство, жестокость и щедрость. И, размышляя над страницами «Капитанской дочки», понимаешь: настоящая трагедия Пугачёва в том, что его добродетель была обращена только к личным врагам, а злодейство — к тем, кто стоял на пути его страшной, но по-своему честной правды. Может быть, самый главный урок, который выносишь из этой книги, — это нельзя судить человека, не заглянув ему в душу. А в душе у Пугачёва бушевала та же метель, что сбила с пути Гринёва в начале романа, — метель русской истории, в которой правда так переплетается с неправдой, что отличить одно от другого может только Бог.