Сочинение «Лишний человек: 'Герой нашего времени'»

Когда я впервые открыл роман Лермонтова «Герой нашего времени», меня поразило это странное, почти нелепое название. Как можно назвать героем человека, который приносит только несчастья? Но потом, перелистывая страницы, я начал понимать, что Лермонтов вложил в это слово другой смысл. Он не воспевал Печорина, он показывал диагноз. Диагноз целому поколению. И этот диагноз — «лишний человек». Это не тот, кто плох или хорош. Это тот, кто не находит себе места в собственной жизни.
Печорин умен, красив, образован. Он обладает острым умом, умеет видеть людей насквозь, предсказывать их поступки. Он храбр, он способен на рискованные поступки. Казалось бы, вот он — идеальный герой, который мог бы свернуть горы. Но вместо этого он разбивает сердца, ломает судьбы и бесконечно скучает. Его энергия, не найдя выхода, превращается в разрушительную силу. Он сам говорит в своем дневнике, что его душа «испорчена светом», что он потерял «жар благородных стремлений». Эта фраза — ключ к пониманию его трагедии. Он не родился лишним, он стал таким.
Вспомним историю с Бэлой. Печорин, поддавшись мимолетному увлечению, похищает юную черкешенку, разрушая ее привычный мир. Он добивается ее любви, кажется, что он счастлив. Но проходит немного времени, и он признается Максиму Максимычу: «Любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и кокетство другой». Ему скучно. Ему всегда скучно. Он ищет в людях новизну, остроту ощущений, но, получив желаемое, тут же теряет к нему интерес. Бэла гибнет. И Печорин? Он смеется, когда Максим Максимыч пытается его утешить. Этот смех страшнее слез. Это смех человека, который настолько устал от себя, что уже не способен на живые чувства.
Дальше — Грушницкий. Печорин прекрасно понимает, что его старый приятель — пустой, тщеславный позер. Но вместо того, чтобы просто отойти в сторону, Печорин затевает жестокую игру. Он начинает ухаживать за княжной Мери, в которую влюблен Грушницкий, просто чтобы позлить его и доказать свою власть. Ему не нужна Мери, ему не нужна победа. Ему нужно чем-то занять свой скучающий ум, разогнать кровь. Эта дуэль — не защита чести, а театр, где Печорин — режиссер, актер и зритель в одном лице. Он убивает Грушницкого, но снова не чувствует ничего, кроме усталости. Разве это не пустота? Разве это не та самая лишность, когда ты настолько оторван от жизни, что превращаешь ее в шахматную партию?
Но самый страшный эпизод для меня — это разговор с Верой. Печорин любит ее, по-настоящему, единственную женщину, которая понимает его душу. И что же? Он сам разрушает их отношения. Он гонится за ней, загнав лошадь, и рыдает в степи, понимая, что потерял ее навсегда. И тут же он отрезвляется, называя эти слезы «истерикой». Ему стыдно за свои чувства, он подавляет их, потому что боится показаться слабым. Он настолько привык быть в роли наблюдателя, что даже собственное искреннее горе кажется ему постыдной слабостью. Он сам отрезает себя от мира, замыкаясь в холодном одиночестве.
Кто виноват? Я долго думал об этом. Лермонтов не дает простого ответа. Мне кажется, что виновато само время. Это была мрачная эпоха после восстания декабристов, когда любое активное действие подавлялось. Умные, мыслящие люди не могли найти применения своим силам. Они были как птицы с перебитыми крыльями. Печорин — продукт этого безвременья. Его энергия, не имея выхода вовне, обратилась внутрь, разъедая его душу. Он стал своим собственным палачом. Он лишний для общества, потому что общество не готово его принять. Но главное — он лишний для самого себя, потому что не знает, зачем он живет.
Может быть, поэтому роман так цепляет до сих пор. Ведь каждый из нас хоть раз чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Мы тоже часто не знаем, куда себя деть, сжигаем дни в интернете, ссоримся по пустякам, обижаем близких от скуки. Печорин — это зеркало, в котором мы можем увидеть свои собственные пороки, доведенные до предела. Он предупреждает нас: нельзя жить, растрачивая себя на пустые игры. Нужно искать настоящую цель, иначе превратишься в того самого «лишнего человека», который стоит на обочине с холодным взглядом и пустой душой. И это не герой. Это трагедия. Трагедия поколения, которое не знает, куда идти. И поэтому, закрывая книгу, я чувствую не восхищение Печориным, а щемящую жалость и страх: как бы самому не стать таким же.