Сочинение о Чичикове и Плюшкине из произведения «Мертвые души»

Вот сочинение, написанное от лица школьника, но с сохранением художественного стиля и глубины анализа.

Когда я впервые открыл роман Гоголя «Мертвые души», меня поразило само название. Казалось, что книга будет страшной, полной призраков и могильной сырости. Но оказалось, что страшнее всяких призраков — это живые люди, которые потеряли свою душу. Особенно меня зацепили два персонажа — главный делец Павел Иванович Чичиков и самый странный помещик из всех, Степан Плюшкин. На первый взгляд они совершенно разные: один — обходительный господин, другой — убогий старик в лохмотьях. Но если подумать, то они — два зеркала, которые показывают нам одну и ту же беду, только с разных сторон.
Чичиков — это человек-проект. Он весь собран, как механизм. У него нет ни возраста, ни ярких чувств, ни настоящей биографии. Он как хамелеон: с Маниловым он слащавый и чувствительный, с Коробочкой — грубоватый и настойчивый, с Ноздревым — развязный, а с Плюшкиным становится расчетливым негоциантом. Чичиков никогда не показывает своего настоящего лица, потому что его настоящего лица уже не существует. Он превратился в чистую функцию — в машину по добыванию денег. И самое ужасное, что он не злодей в привычном смысле. Он умеет быть любезным, его не назовешь глупым. Он даже бывает несчастен, когда его «великая тайна» раскрывается. Но его душа мертва именно потому, что он все время притворяется. Он не может остановиться: ему нужно собрать как можно больше «душ», чтобы обеспечить себе положение в мире, где все продается. Чичиков — это человек, который променял жизнь на схему. Он хочет быть богатым не для того, чтобы наслаждаться, а чтобы все думали, что он счастлив.
И вот он приезжает к Плюшкину. И здесь происходит самый сильный момент книги. Сначала Чичиков даже не понимает, кто перед ним. Он принимает Плюшкина за ключницу — такое это жалкое, засаленное, сморщенное существо. Помещик, у которого тысячи крестьян, живет хуже последнего нищего. Его дом похож на развалины, амбары полны гниющего хлеба, а сам он ходит в рваном халате. Плюшкин когда-то был хорошим хозяином, у него была семья. Но после смерти жены и ухода детей он постепенно сошел с ума от жадности. Он перестал различать важное и неважное. Он тащит в свой дом все: ржавое ведро, отломанную ножку стула, перо, которое обронила проезжая дама. Он не тратит ничего, но и не пользуется накопленным. Его богатство превратилось в прах. Плюшкин — это уже не человек, а «прореха на человечестве», как говорит Гоголь. Он потерял все человеческие связи: дети для него — просто мошенники, которые хотят его обокрасть, а умершие крестьяне — всего лишь упущенная выгода.
Но если Чичиков — это машина, работающая на холодном расчете, то Плюшкин — это машина, сломавшаяся от перегрузки. Чичиков копит, чтобы жить. Плюшкин живет, чтобы копить. И оба в итоге не живут вовсе. Посмотрите: Чичиков ездит по всей России, знакомится с людьми, общается, но ни с кем не сближается. Он никого не любит. У него нет друзей. Его единственная цель — это покупка «мертвых душ», то есть фикции, пустого имени, документа без содержания. Он тратит силы на то, чтобы получить нечто, чего не существует. А Плюшкин, наоборот, имеет реальные богатства: леса, поля, крестьян, амбары, полные добра. Но он не может этим воспользоваться. Его богатство умирает вместе с ним. Хлеб гниет, мука превращается в камень, сукно изъедает моль. Его жизнь — это медленное разложение.
Мне кажется, Гоголь специально поставил этих героев рядом, чтобы мы увидели страшную правду. Чичиков — это будущее Плюшкина, если тот в молодости не дал бы волю своей страсти. А Плюшкин — это прошлое Чичикова, которое уже случилось, но в другой форме. Они оба — жертвы одной болезни, которую Гоголь назвал «пошлостью». Это когда человек живет только для вещей, для денег, для чинов, а для души у него не остается ни времени, ни желания. Чичиков — пошлость активная, наступательная, которая улыбается и плетет интриги. Плюшкин — пошлость пассивная, разрушительная, которая застыла и превратилась в плесень.
И самое грустное, что ни тот, ни другой не задумываются о душе. Чичиков, когда ему говорят о Боге, вежливо кивает и думает о барышах. Плюшкин забыл о Боге окончательно: его молитва — это пересчет гниющих запасов. Для Чичикова мертвые крестьяне — лишь бумажные имена для спекуляции. Для Плюшкина — это уже не люди, а только количество, которое уменьшается. Они оба настолько увязли в своей материальной жизни, что потеряли способность видеть чужую боль, чужую радость, чужую жизнь.
Когда я читаю про Плюшкина, мне становится жутко. Я представляю себе этот дом, где годами копится хлам, где нет света, где все покрыто пылью. И я понимаю, что это не просто про скупость. Это про то, как человек может омертветь, если перестанет любить. А Чичиков страшен по-другому. Он ведь мог бы быть обычным, хорошим человеком. У него есть и ум, и воля. Но вся его воля направлена на обман. Он, как актер, играет роль. И так хорошо играет, что сам забывает, кто он есть на самом деле.
Наверное, Гоголь хотел сказать нам, что самая страшная смерть — это не физическая кончина, а потеря себя, превращение в вещь. Чичиков и Плюшкин — это зеркала, в которые мы все должны иногда заглядывать. Потому что у каждого из нас есть маленький Чичиков, который хочет получить что-то за просто так, и маленький Плюшкин, который боится отдать что-то лишнее. И только когда мы это замечаем, мы остаемся живыми.