Сочинение Будущее России глазами А.П. Чехова по пьесе «Вишневый сад»

Когда читаешь пьесу Чехова «Вишневый сад», то ловишь себя на странном чувстве. Вроде бы всё просто: помещики разорились, имение продают, старый сад вырубают. Но за этой историей стоит что-то гораздо большее. Мне кажется, что Антон Павлович Чехов смотрел на Россию начала двадцатого века как на тот самый вишневый сад – прекрасный, цветущий, но уже обреченный. И будущее нашей страны он видел не в одном цвете, а в нескольких переплетающихся линиях, которые спорят друг с другом.
Первое, что бросается в глаза, – это образ уходящего мира. Раневская и Гаев – это люди прошлого. Они прекрасны в своей беспомощности, они умеют чувствовать красоту, но совершенно не умеют жить. Раневская разбрасывается деньгами, хотя у нее ничего нет. Гаев говорит высокие слова, но не может предложить ничего, кроме пустых планов. Будущее России для таких людей, по мысли Чехова, – это тупик. Они не способны принять перемены. Когда я читаю про их беспомощность, я представляю себе огромное дерево, которое уже подрублено под корень, но которое еще пытается цвести. Цветы красивые, но плодов уже не будет. Чехов будто говорит нам: будущее не за теми, кто умеет только красиво страдать и ностальгировать по прошлому. Будущее принадлежит тем, кто берет лопату и начинает копать.
Вторая линия будущего – это Ермолай Лопахин. Купец, сын крепостного, который выбился в люди. Он активен, он деловит, он видит выход: разбить сад на дачные участки. И вот тут возникает самый сложный вопрос. Лопахин – это будущее России? На первый взгляд да. Он энергичный, он не сидит сложа руки. Но посмотрите, с какой болью Чехов показывает его победу. Лопахин купил имение, где его деда и отца пороли, он танцует от радости, но в этой радости есть что-то страшное. Он не просто приобрел участок земли – он уничтожил красоту. Когда он кричит: «Я купил!», мне становится жутко. Ведь он сам признается, что ему плакать хочется. Коммерция, практичность, жажда наживы – это тоже не идеальное будущее. Чехов показывает, что если Россия пойдет только по лопахинскому пути, она потеряет свою душу. Она станет богатой, но бездушной, как дом, из которого вынесли все картины и поставили там конторские столы. Будущее по Лопахину – это удобная, но серая жизнь без поэзии.
Но есть у Чехова и третий взгляд на будущее. Это Петя Трофимов и Аня. Петя – вечный студент, который говорит о необходимости труда, о том, что нужно искупить прошлое страданием и работой. Его речи кажутся наивными, он сам смешной, его называют «облезлым барином». Но в его словах звучит надежда. Чехов вкладывает в его уста фразу про то, что «вся Россия – наш сад». Это главная мысль. Будущее России не в том, чтобы рубить деревья или плакать над ними, а в том, чтобы посадить новый сад. Только сажать его будут новые люди. Аня, юная и восторженная, говорит: «Здравствуй, новая жизнь!». И это не просто восклицание. Это вера в то, что после уничтожения старого мира обязательно вырастет что-то другое. Чехов не говорит, каким именно будет этот новый сад – счастливым или трудным. Но он даёт понять: будущее за молодыми, за теми, кто готов идти вперёд, пусть даже по пути ошибок и разочарований.
Меня всегда поражает финал пьесы. Старый Фирс, забытый всеми, лежит в заколоченном доме, а за окном слышен стук топора. Это символ. Уходит в прошлое старая, крепостническая Россия, которая мучила людей, как Фирса. И в этом есть справедливость. Но больно от того, что вместе с несправедливостью уходит и красота. Вишневый сад вырубают, но Чехов не дает нам готового ответа. Он задает вопрос: «А что вы вырастите на этом месте?».
Мне кажется, что будущее России глазами Чехова – это не какая-то одна прямая дорога. Это выбор. Мы можем быть как Раневская – красиво погибать, оглядываясь назад. Можем быть как Лопахин – быстро зарабатывать деньги, но потерять чувство прекрасного. А можем попробовать быть как Петя и Аня – верить в то, что труд и надежда могут изменить страну. Чехов не был оптимистом в примитивном смысле слова. Он видел, сколько боли и нелепости в жизни. Но он оставил нам надежду.
В «Вишневом саде» слышен звон лопнувшей струны. Этот звук – предчувствие больших перемен, которые ждали Россию в двадцатом веке. Чехов как будто говорит нам: будущее будет тяжелым, оно потребует жертв, оно сломает старые устои. Но если в этом будущем сохранится хотя бы крошечная частица чеховской нежности, человечности, умения слышать друг друга, то «новая жизнь» не будет такой уж страшной. Я думаю, что Чехов, прощаясь со старым садом, всё же верил: на месте вырубленных вишен когда-нибудь зацветут другие, и плоды их будут слаще, потому что их взрастят свободные люди. Вот таким мне видится будущее России по Чехову – тревожным, непонятным, но обязательно живым.