Сочинение Мой современник Евгений Базаров

Когда я впервые прочитал роман Тургенева «Отцы и дети», честно говоря, я не сразу понял, почему его называют великим. Мне показалось, что всё это очень далеко от меня: какие-то споры дворян, какие-то мужики, какая-то любовь с первого взгляда. Но потом я остановился на образе Евгения Базарова и понял, что он — это я. Нет, конечно, я не отрицаю искусство, не режу лягушек и не спорю с дворянами до хрипоты. Но тот внутренний огонь, который горел в Базарове, тот максимализм, то желание всё перекроить и понять, что же такое настоящая жизнь — это очень знакомо.
Базаров для меня — это не просто персонаж из XIX века. Это мой современник. Потому что нигилизм, который он проповедует, сегодня, к сожалению, стал формой массового сознания. Только мы называем это по-другому: «критическое мышление», «осознанность», «токсичность всего вокруг». Базаров отрицал природу как храм, искусство как бесполезную болтовню и любовь как физиологию. Разве это не похоже на то, что мы видим в интернете? Многие мои сверстники, читая морализаторские посты в соцсетях, тоже высмеивают романтику, считают стихи пережитком прошлого, а профессию художника — «непыльной работой для бездельников». Но Базаров был честнее нас: он шёл до конца. Он не просто кричал с экрана телефона, он жил по этим принципам. И это вызывает у меня одновременно восхищение и дикий страх.
Восхищает его внутренняя сила. Представьте себе человека, который один выступает против целого мира. Он не боится быть смешным, не боится быть непонятым. Он говорит старику Кирсанову, что его либеральные идеи — труха, а Павлу Петровичу — что его аристократизм — фуфло. И ему ничего за это не будет, кроме презрения. А кто из нас, современных, способен так открыто сказать правду в лицо человеку, который старше, умнее, статуснее? Обычно мы промолчим, улыбнёмся, написав в личку другу смайлик с закатанными глазами. Базаров же не признавал компромиссов. Он хотел сломать старый мир до основания.
Но вот что пугает: Базаров сам не знает, что строить на руинах. «Сначала нужно место расчистить», — говорит он. А дальше? Тишина. И это — самая большая трагедия моего современника. Мы, поколение Z, тоже много отрицаем. Мы отрицаем старую систему образования, устаревшие профессии, даже традиционную семью. Мы говорим, что надо «всё сжечь», «обнулиться», «выйти из матрицы». Но когда нас спрашивают: «А что взамен?» — мы часто пожимаем плечами или предлагаем нечто такое же эфемерное, как «личное счастье» или «свободу от обязательств». Мы, как и Базаров, сильны в критике, но слабы в созидании. И это делает нас уязвимыми.
Самое же пронзительное сходство я вижу в его одиночестве. Базаров думал, что ему никто не нужен. Он высмеивал чувства, считал, что человек — это просто «человек», и всё. Что такое одиночество? Просто отсутствие людей рядом. Но когда он влюбляется в Одинцову, его теория рушится. Он не может совладать с собой. Для него это поражение. Он злится, но ничего не может поделать. И в этом он — вылитый я. Мы, современные подростки, тоже изо всех сил стараемся казаться неприступными. Мы боимся признаться в любви, боимся показаться слабыми, боимся, что нас отвергнут. Мы прячемся за циничными шутками, за маской «мне всё равно». Но внутри мы такие же ранимые, как этот нигилист, который, стоя перед Одинцовой, чувствовал себя школьником.
И ещё одна вещь, которая меня поражает — это его смерть. Базаров умирает нелепо, от заражения крови. Никакого героизма, никакой красивой гибели в бою. Просто случайность. И перед лицом смерти он становится самим собой. С него спадает вся эта броня отрицания. Он говорит Одинцовой: «Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет». В этот момент я чувствую его боль как свою. Потому что каждый из нас в глубине души боится, что его жизнь пройдёт зря. Что все эти споры, отрицания, поиски истины — всего лишь мишура, которая рассыплется перед финалом. Базаров показывает, что нет ничего страшнее, чем уйти, так ничего и не построив, не узнав вкуса настоящей жизни.
Конечно, я не стану утверждать, что я — точная копия Базарова. Я люблю музыку, и у меня нет желания отрицать архитектуру или живопись. Но его дух — это дух протеста. Дух человека, который ищет смысл, который не хочет быть как все, который не желает прозябать. Мой современник Базаров — это человек, который задаёт себе страшные вопросы и не находит на них ответов. Он мучается от своей гордости, задыхается от собственного ума и погибает от случайности. Разве не так живут многие из нас сегодня? Мы окружены информацией, мы хотим изменить мир, но часто остаёмся один на один со своими страхами и пустотой внутри.
Поэтому, перечитывая Тургенева, я не смотрю на Базарова как на музейный экспонат. Я вижу в зеркале его отражение. Может быть, чуть более мягкое, чуть более инфантильное, но всё же — моё. И это заставляет меня задуматься: а что я оставлю после себя? Просто место, расчищенное подо что-то новое, или всё-таки что-то настоящее? И может быть, именно в этом и заключается главный урок «Отцов и детей» — не бояться быть живым. Не бояться чувствовать, даже если это ведёт к боли. Потому что, как показал Базаров, умереть от отрицания жизни — это самая горькая судьба, которая только может быть.