Сочинение Смешной рассказ про школу

Это был вторник. Самый обычный, ничем не примечательный вторник, который начался с того, что я проспал. Будильник, мой коварный враг, издал свой противный трель, я на автомате нажал «отложить» и… провалился в сон праведника. В итоге, когда я подскочил на кровати, на часах было уже 7:55. До первого урока оставалось пять минут, а мне нужно было одеться, умыться, найти второй носок (который, по законам физики, телепортируется в параллельное измерение) и добежать до школы, которая находится в соседнем квартале.
В общем, в класс я влетел на десять минут позже. И влетел я не просто так, а как ураган. Рюкзак болтался на одном плече, шнурки развязались, а в руке я сжимал батон, который купил по дороге, чтобы хоть как-то заглушить урчание в животе. Учительница математики, Марья Ивановна, строгая дама с пронзительным взглядом, оторвалась от журнала.
— Иванов, — сказала она ледяным тоном. — Ты, как обычно, решил сделать нам сюрприз и почтить нас своим присутствием в середине урока?
— Марья Ивановна, — выпалил я, пытаясь отдышаться, — честное слово, там такое! Дорогу перебегала стая бешеных хомяков! Они были огромные! С красными глазами! Я их героически сдерживал, чтобы они не ворвались в школу!
Класс прыснул со смеху. Петька Сидоров, мой сосед по парте, даже уронил ручку. Марья Ивановна окинула меня взглядом, полным скепсиса.
— Хомяки. Красные глаза. Огромные. — она медленно повторила мои слова. — Садись, Иванов. С твоей фантазией тебе нужно в литературный кружок, а не на алгебру. И, ради бога, завяжи шнурки, а то разобьешь нос.
Я, красный как помидор, прошмыгнул на свое место. Петька тут же зашептал:

— Ты что, серьезно про хомяков?

— Серьезнее некуда, — шепнул я в ответ, стараясь сделать самое честное лицо. — У них были бивни. Как у мамонтов.
На этом история с опозданием закончилась, но самое смешное ждало меня впереди на биологии. У нас была контрольная. Учительница биологии, Анна Борисовна, женщина добрая, но очень любящая наглядные пособия. И в этот раз она принесла на урок банку с формалином. В банке плавало нечто… зеленое и бесформенное. Это был наглядный экспонат — лягушка.
— Итак, дети, — начала Анна Борисовна. — Сегодня мы пишем работу по внутреннему строению земноводных. Я буду показывать вам органы, а вы подписываете их.
Все склонились над листочками. Анна Борисовна взяла пинцет и ловко достала из банки этот самый склизкий «экспонат». И тут началось. Она начала показывать: «Это — сердце», «Это — печень». Класс старательно пыхтел, записывая. И вдруг я почувствовал, как в животе у меня заиграла увертюра к голодному обмороку. Я же не завтракал! А тот батон я так и не съел, он лежал в портфеле, дразня меня своим пластиковым запахом.
Я тихонько, стараясь не привлекать внимания, полез в свой рюкзак. И там, на самом дне, кроме батона, я нащупал кое-что еще. Это был «сюрприз» от моей младшей сестры. Она обожала подкладывать мне в рюкзак свои игрушки, чтобы я «не скучал». На этот раз это был резиновый лягушонок. Зеленый, пупырчатый, с большущими глазами. И когда я его нащупал, в моей голове созрел гениальный, как мне тогда казалось, план. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку и подшутить над одноклассниками, я решил, когда Анна Борисовна отвернется к доске, подбросить эту игрушку на соседнюю парту.
Учительница повернулась спиной, записывая на доске термин «Мочевой пузырь». Я затаил дыхание, выхватил из рюкзака резинового лягушонка и, размахнувшись, хотел швырнуть его Петьке. Но я не рассчитал траекторию.
Лягушонок не полетел на парту к Петьке. Он выскользнул из моих вспотевших пальцев, пролетел дугой над первой партой, спикировал и шлепнулся прямо… в банку с формалином! Раздался глухой «бульк». Зловещая зеленая жидкость плеснула через край. В классе воцарилась тишина. Все уставились на банку, в которой теперь плавало два мучителя: настоящая, разобранная лягушка, и ярко-зеленый, наглый, резиновый лягушонок, который весело пускал пузыри, медленно погружаясь на дно.
Анна Борисовна медленно обернулась. Она посмотрела на банку, потом на меня. Её лицо выражало полный спектр эмоций: от шока до едва сдерживаемого смеха.
— Иванов, — голос её неестественно дрогнул. — Это что за… инновационный метод демонстрации размножения земноводных?
— Это… эээ… это подарок, Анна Борисовна! — выпалил я первое, что пришло в голову. — Моя сестра передала! Для пополнения коллекции! Говорит, не хватало зеленого.
Класс уже не смеялся, а лежал. Петька уткнулся лицом в парту и трясся от беззвучного хохота. Даже отличница Маша из первого ряда закрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос. Анна Борисовна стояла и молчала целую вечность. Потом она вздохнула, достала пинцет, выловила из банки сначала настоящую лягушку, положила её на стеклышко. Потом так же ловко выловила резиновую. Она вытерла её салфеткой и, не говоря ни слова, водрузила её на свой учительский стол как статуэтку. Она повернулась к нам и, стараясь сохранять серьезное лицо, сказала:
— Вынуждена констатировать, что наиболее наглядно строение лягушки сегодня продемонстрировал Иванов. Ярко. Запоминающеся. Садись, Иванов. Пять с плюсом за креативность. За содержание работы… посмотрим. Весь оставшийся урок я просидел, чувствуя себя одновременно героем дня и главным болваном школы. Я боялся поднять глаза на Анну Борисовну, но краем глаза видел, как она, провожая класс на перемену, убрала резинового лягушонка в свой шкаф. Думаю, он занял почетное место рядом с заспиртованными ужами и скелетами птиц.
Наш классный руководитель сказала, что для школы я — катастрофа. И это правда. Но зато в этой катастрофе всегда есть место самому яркому и неожиданному смеху, который запоминается на всю жизнь. Школа — это не только уроки и оценки, это еще и веселые истории, которые потом мы будем рассказывать своим детям, конечно, приукрашивая и добавляя туда еще больше хомяков с бивнями.