Сочинение «Медный всадник»: Александр Сергеевич Пушкин, сюжет кратко
У каждого города есть своё сердце. У Петербурга – два. Одно бьётся в груди живого человека, а второе, каменное, замерло навеки на гранитном постаменте под холодным небом. Это знаменитый «Медный всадник» – памятник Петру Первому, о котором написал свою удивительную поэму Александр Сергеевич Пушкин. Кажется, просто история о бедном чиновнике, которого преследует ожившая статуя. Но если вдуматься, это целый мир чувств, вопросов о судьбе человека и могуществе власти, застывший в бронзовых строфах. Поэма начинается не с главного героя, а с самого Петра. Мы видим его на пустынном берегу Невы, где лишь чёрные избы рыбаков жмутся к воде. Он стоит, «дум великих полн», и заглядывает в будущее. Ему видится не болото, а «град Петров», великолепная столица, окно в Европу, парад войск и праздничные флаги. Это мечта творца, который хочет победить саму природу, заставить дикую реку служить своей державной воле. И мечта сбывается. Проходит сто лет – и перед нами великолепный Петербург: дворцы, гранитные набережные, мосты над водами. Город красоты и порядка, созданный железной рукой. Но в этом блестящем городе живут простые люди со своими маленькими радостями и большими печалями. Одним из них является Евгений – наш главный герой. Он не князь и не богач, а бедный чиновник, который «где-то служит», снимает ветхую комнатку в Коломне и мечтает о тихом семейном счастье. Вся его мечта – это девушка Параша, с которой он хочет связать свою жизнь. Он прост и скромен: «простодушный дикарь», как с некоторой нежностью называет его Пушкин. Его мечты – это не государевы проекты, а своя «будущность независимая», труд, дети, спокойная старость рядом с любимой. Он – полная противоположность гигантскому Петру. Один мечтал об империи, другой – о личном счастье в её столице. И вот природа, которую Пётр пытался усмирить, напоминает о своей силе. На город обрушивается страшное наводнение. Пушкин описывает его с ужасающей мощью: Нева превращается в разъярённого зверя, она мечется, как больной в своей постели, вздувается, бьётся о гранит, штурмует город. Всё рушится: по воде плывут обломки домов, брёвна, товары, даже гробы с размытого кладбища. В этом хаосе бессилен и царь, который с балкона в ужасе смотрит на стихию, и простой народ. Наш Евгений сидит на мраморном льве у одного из великолепных домов, боясь за свою Парашу, чей домик стоит совсем у залива. Вода поднимается, его островок остаётся единственным клочком суши. Он видит, как прямо на него плывёт тот самый «ветхий домик», где жила его невеста. От ужаса и отчаяния его рассудок не выдерживает. Когда вода отступает, Евгений первым делом спешит к любимому месту. Но там – пустота. Дом Параши смыт, от её жизни не осталось и следа. Это последний удар. Разум бедного чиновника не может этого принять. Он смеётся диким смехом, его голова кружится, мир становится чужим и страшным. Он становится бродягой, «непризнанный жилец» в городе, который теперь для него – просто скопление чужих стен. Он питается подаянием, спит где придётся, и весь его мир теперь вращается вокруг одного места – площади, где стоит памятник Петру. И здесь начинается самое главное, мистическое и страшное. В смятенном сознании Евгения рождается страшная мысль: кто виноват в его горе? Кто построил этот город на опасном болоте, у самого моря? Кто своей волей подчинил себе людей и природу? Пётр! Тот самый «кумир на бронзовом коне». И вот однажды ночью, бродя по опустевшей площади, Евгений с укором и злобой смотрит на строгий лик императора и шепчет сквозь стиснутые зубы: «Ужо тебе!..» Это страшная угроза, вырвавшаяся из самой глубины израненной души. И тогда происходит чудо, или кошмар. Медный всадник оживает. Евгению кажется, что лицо царя поворачивается к нему, полное гнева. И он бежит. Всю ночь ему слышится тяжкий топот медных копыт по мостовой. Этот звук преследует его везде: у реки, на площади, в переулках. Статуя, символ незыблемой государственной власти, мстит маленькому человеку за его дерзкий упрёк. Это не просто галлюцинация сумасшедшего. Это столкновение двух правд. Правды Евгения, который имеет право на личное счастье, и правды Петра, который ради великой цели был готов принести в жертву многое, в том числе и судьбы отдельных людей. Всадник преследует Евгения, потому что тот посмел усомниться в разумности и справедливости этого великого замысла. После этой страшной ночи Евгений становится ещё более пугливым. Даже проходя мимо памятника, он снимает картуз и жмётся к стене, не смея поднять глаз. Его бунт подавлен. Жизнь его кончается быстро и бесследно. Его находят весной на пороге того самого ветхого домика, принесённого волной на маленький островок, и тут же хоронят. Как будто сама судьба свела его с тем, что он так безумно любил и так страшно потерял. Так заканчивается эта грустная история. Но поэма Пушкина не даёт нам простого ответа, кто прав. С одной стороны, мы восхищаемся гением Петра, его волей, которая создала один из прекраснейших городов мира. «Люблю тебя, Петра творенье», – пишет Пушкин, и мы чувствуем эту любовь к строгой гармонии Петербурга. Но с другой стороны, всем сердцем мы сострадаем Евгению. Его мечта была так мала и так естественна, но она была раздавлена – сначала стихией, а потом и холодным величием государственной идеи, которую олицетворяет Всадник. «Медный всадник» – это разговор о цене прогресса. Всегда ли великая цель оправдывает средства? Можно ли строить будущее, не обращая внимания на слёзы и страдания тех, кто живёт сегодня? Пётр видит перед собой века и народы, Евгений – только свою Парашу. Кто из них важнее для истории? История, конечно, отвечает – Пётр. Но поэзия и человеческое сердце часто становятся на сторону Евгения. Памятник на Сенатской площади стоит до сих пор. И кажется, что этот спор не закончен. Всадник по-прежнему замер в своём вечном движении вперёд, а у его подножия продолжает течь жизнь с её маленькими радостями, любовью, потерями и тихими голосами простых людей. Пушкин в своей гениальной поэме соединил их навеки – гигантскую фигуру преобразователя и тень несчастного влюблённого, затерявшегося в каменных громадах созданного им города. И пока стоит Петербург, будет стоять и этот вопрос, отлитый в бронзе и в бессмертных стихах.