Сочинение Основные этапы творчества Чехова

Антон Павлович Чехов… Это имя для нас не просто фамилия из учебника литературы. Это целый мир, огромный и сложный, как сама жизнь. Когда читаешь его рассказы или пьесы, кажется, что автор заглянул тебе в душу, понял то, о чем ты сам боишься сказать вслух. Мне кажется, творчество Чехова можно сравнить с человеческой жизнью: у него было детство, когда он только пробовал смешить; юность, когда он начал серьезно задумываться о людях; и, наконец, зрелость, когда из-под его пера вышли самые глубокие и грустные произведения. Проходя эти этапы вместе с писателем, мы начинаем лучше понимать и себя, и время, в котором живем.
Первым и, пожалуй, самым веселым этапом стало время, когда Чехов подписывался не своим именем, а забавными псевдонимами – Антоша Чехонте, Человек без селезенки, Брат моего брата. Это было начало его пути, 80-е годы XIX века. Молодой студент-медик, которому нужно кормить большую семью, пишет короткие, искрометные рассказы для юмористических журналов. На этом этапе Чехов не пытается решать мировые проблемы. Он наблюдает за жизнью, подмечает смешное в обычных людях: в чиновнике, который чихнул в театре («Смерть чиновника»), в маленьком мальчике, который пишет письмо дедушке («Ванька» — хотя здесь уже сквозит боль), в глупом человеке, который дорожит своим «делом» («Хамелеон»). Чехов смеется, и мы смеемся вместе с ним. Но эта легкая, озорная улыбка уже тогда была полна какой-то необыкновенной доброты. Он не высмеивает людей зло, он понимает их слабости, как врач понимает болезнь. Этот этап — как беззаботное детство таланта, когда писатель учится видеть мир, учится чувствовать слово. Однако за смехом уже проглядывает тоска. Рассказ «Тоска» — первый серьезный звонок, когда извозчик рассказывает о своем горе лошади, потому что людям до него нет дела. Из искры веселья начинал разгораться костер большой грустной литературы.
Второй этап — это время взросления. После 1890 года в жизни Чехова происходит событие, которое перевернуло все его мировоззрение. Он, больной туберкулезом, врач, едет через всю страну на каторжный остров Сахалин. Эта поездка стала его «университетом». Там он увидел не смешные бытовые сценки, а настоящее человеческое дно: каторжников, страдания, одиночество и несправедливость. После возвращения с Сахалина Чехов-Чехонте умирает, и рождается Чехов-художник. Его рассказы становятся длиннее, глубже, грустнее. Он уже не просто смешной анекдот рассказывает, он анализирует жизнь. Теперь его интересует «футлярность» — желание человека спрятаться от жизни в свой кокон, как это делают Беликов («Человек в футляре») или доктор Старцев, который из восторженного юноши превращается в толстого, сытого и злого обывателя («Ионыч»). Писатель ставит страшный диагноз обществу: люди перестают чувствовать, мечтать, они умирают при жизни. Этот этап — диагностический. Чехов как врач, только лечит не тело, а душу общества. Он показывает, как жить не надо, как неинтересно и пусто быть «человеком в футляре». В рассказах этого периода («Палата №6», «Попрыгунья») слышится призыв: «Человек, очнись! Так дальше нельзя!».
И, наконец, третий, самый сложный и самый прекрасный этап — это Чехов-драматург, автор великих пьес. «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишневый сад». Здесь писатель переходит от диагноза к размышлению о будущем. Если в рассказах он показывал, как плохо живут люди сейчас, то в пьесах он задает главный вопрос: «А что же будет завтра?». В этих произведениях почти нет действия, нет героев, которые спасают мир. Люди просто сидят и говорят, пьют чай, стреляют, плачут, и снова говорят. Но за этими обыденными разговорами скрывается трагедия целой эпохи. Дворянство уходит в прошлое (как вишневый сад), и на его место приходит энергичный, но бездушный купец Лопахин. Люди несчастны, потому что не знают, зачем они живут. Они мечтают о Москве («Три сестры»), о счастье, о новой жизни, но ничего не делают для этого. Чехов не дает ответов, он только задает вопросы. Он верит, что «через двести-триста лет жизнь на земле будет прекрасной», но как до этого дожить и как не сломаться в грязи сегодняшнего дня? — об этом его пьесы.
Заканчивая свое сочинение, я понимаю главное. Творческий путь Чехова — это путь от смеха к слезам, от внешнего к внутреннему. Читая его ранние рассказы, мы учимся доброй улыбке. Читая повести зрелого периода, мы учимся видеть правду, какой бы горькой она ни была. А читая пьесы, мы учимся думать, надеяться и чувствовать. Чехов не был резким обличителем, как Салтыков-Щедрин, и не был пророком, как Достоевский. Он был просто человеком с чутким сердцем и зоркими глазами. Он показал нам, что самое интересное и страшное происходит не на сцене с фейерверками, а в душе простого человека. И, может быть, поэтому, переворачивая последнюю страницу его книги, мы вдруг начинаем внимательнее всматриваться в лица, которые нас окружают, — ведь у каждого есть своя «Чайка», свой «Вишневый сад» и своя «Тоска». Умение сострадать и думать — вот главный урок, который проходят через все этапы его творчества лично для меня.