Сочинение «Чем привлекла меня поэма Гоголя "Мертвые души"?»
Когда впервые берешь в руки томик Гоголя, кажется, что тебя ждет что-то очень серьезное и, возможно, скучное. Поэма, да еще и «Мертвые души» — звучит как учебник истории. Но стоит только перелистнуть первую страницу, как ты оказываешься в совершенно особенном мире, где смешное так тесно переплетается с грустным, что уже не понимаешь: то ли плакать, то ли смеяться. И вот это удивительное чувство — главное, чем меня привлекла эта книга. Она не просто рассказывает историю про афериста Чичикова, она показывает нам нас самих, нашу жизнь, наши мечты и наши страхи, вплетая это в такую живую и яркую картину, что от нее невозможно оторваться. Самое первое и сильное впечатление — это, конечно, удивительный язык Гоголя. Читаешь — и будто слышишь живые голоса. Вот въезжает в город бричка Чичикова, и автор начинает рассуждать о том, какие бывают брички, а потом — о том, какие бывают господа. И этот поток мыслей, эти сравнения, эти меткие словечки! Каждая фраза у Гоголя — как картинка. Он может несколько страниц описывать, как Чичиков рассматривал афишу или как пахло в гостиной Коробочки. И кажется, что это мелочи, но именно из этих мелочей складывается та самая «жизнь», которой дышит поэма. Ты не просто читаешь, ты видишь запыленные дороги, слышишь скрип колес, чувствуешь запах самовара в доме Манилова. Этот мир становится осязаемым. Гоголь умеет быть смешным до слез, когда описывает, как Чичиков чихает или как Собакевич ругает всех вокруг, но в этой смешности всегда чувствуется какая-то горечь. Это смех сквозь слезы, когда мы смеемся над героем, а потом вдруг понимаем, что этот герой — совсем не смешной, а страшный в своей пустоте. А какие в поэме герои! Каждый — это целый характер, выписанный до мельчайшей черточки. Павел Иванович Чичиков — это загадка. Сначала он кажется просто приятным господином, умеющим со всеми найти общий язык. Но чем дальше, тем больше мы понимаем, что это маска. Под маской скрывается жадность, трусость и огромное желание жить красиво. Он не злодей в классическом понимании, он страшнее. Он — это пошлость, которая прикидывается добродетелью. А его «мертвые души»? Это же гениальная афера! Он покупает то, чего не существует, чтобы обмануть государство. И за этой гротескной ситуацией вдруг видишь гигантскую проблему: люди превратили всё в товар, даже души. Но при этом Чичиков не вызывает у меня только отвращение. В нем есть какая-то энергия, упорство. Он пробивается, он ищет свое место. И это делает его фигуру очень живой и неоднозначной. Мы, читатели, как будто идем вместе с ним по этой пыльной дороге и знакомимся с остальными «героями» своего времени. И вот эти остальные… Манилов с его сахарной улыбкой и пустыми мечтами о подземном ходе. Он вроде бы добрый, но его доброта — это пустота. Коробочка, которая боится продешевить и видит во всем только хозяйственную выгоду, даже в умерших крестьянах. Ноздрев — скандалист, враль и кутила, который не может сидеть на месте и вечно влипает в истории. Собакевич — медведь, который, кажется, хозяйничает даже над душами своих умерших людей. И, наконец, Плюшкин — самое страшное и жалкое существо, которое когда-то было человеком, а превратилось в «прореху на человечестве». Глядя на эту галерею помещиков, понимаешь, что все они — это разные стороны «мертвой души». В каждом что-то умерло: в Манилове — деятельность, в Коробочке — ум, в Ноздреве — честь, в Собакевиче — человечность, в Плюшкине — все. И это страшно. Поэма стала для меня не просто историей, а диагнозом. Гоголь как будто говорит: «Посмотрите! Вот оно, ваше общество. Живые мертвецы, которые копят, воруют, врут, но при этом считают себя столпами дворянства». Но что же привлекает меня в этой книге, если в ней столько мрачного? А привлекает именно эта правда. Гоголь не боится показать жизнь без прикрас. Он не говорит, что все плохо. Он говорит: «Смотрите, вот как оно есть. И если вы этого не измените, то все так и останется». В поэме есть тоска по идеалу. Мы чувствуем, как автору больно за свою страну. Его смех — это оружие. Он высмеивает пошлость, чтобы мы, читатели, могли от нее отшатнуться. И в этом — главная сила Гоголя. Он заставляет задуматься. Читая «Мертвые души», я постоянно ловлю себя на мысли: «А есть ли во мне что-то от Чичикова? Не пытаюсь ли я достичь цели любой ценой? Не зарастаю ли я «плюшкинским» хламом в своей душе?». Это книга-зеркало. И страшно в него смотреть, но именно это и привлекает. Потому что только увидев правду о себе, можно попытаться стать лучше. И, конечно, нельзя забывать про ту самую знаменитую «птицу-тройку», которой заканчивается первый том. Это как глоток свежего воздуха после всей этой духоты и захолустья. Гоголь вдруг перестает смеяться и начинает писать с такой силой, с такой любовью, что мурашки бегут по коже. Тройка — это сама Россия, которая мчится неизвестно куда. «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа». В этих строках — вера в будущее. Несмотря на все мертвые души, на всю пошлость, Россия жива. Она несется, как та самая тройка, обгоняя все и вся. И вот это ощущение движения, надежды, того, что за этим серым и унылым миром есть что-то большое и светлое, и есть самое сильное, что привлекает меня в поэме. Гоголь показал нам дно, чтобы мы поняли, как хочется взлететь. В итоге «Мертвые души» для меня — это не просто школьная программа. Это книга, которую хочется перечитывать. С каждым новым прочтением открываешь в ней что-то новое: то новую шутку заметишь, то о новой мысли задумаешься. Она учит видеть за внешним — внутреннее, за смешным — трагическое. Она учит честности перед самим собой. И, наверное, это и есть самый лучший учебник жизни — художественный, образный, страшный и прекрасный одновременно. Гоголь написал поэму не столько о чиновниках и помещиках, сколько о нас, о человеческой душе. И его предупреждение о том, что душу нельзя делать мертвой, остается актуальным во все времена. Именно этот глубокий, человеческий смысл и привлек меня больше всего.