Сочинение Две России в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Когда читаешь поэму Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», перед глазами встает удивительная картина. С одной стороны — пыльные дороги, уездные городки, скучающие чиновники и странные помещики. А с другой — какая-то необъятная, широкая, настоящая Русь, которая дышит, плачет и смеется, несмотря ни на что. Гоголь показал нам две России. Одна — мертвая, застывшая в своих пороках, а другая — живая, народная, которая верит в чудо и летит куда-то вдаль, как знаменитая птица-тройка.
Первая Россия — это Россия помещиков и чиновников. Она напоминает большой, но неуютный дом, где все друг друга обманывают, льстят и преследуют только свои выгоды. Вот Манилов — человек, который только мечтает, но ничего не делает. Его усадьба стоит на пригорке, открытая всем ветрам, а в доме вечно чего-то не хватает: то мебель плохая, то кресла обиты не той тканью. Он слащавый, приторный, его душа как будто засахарилась и перестала чувствовать. Он даже не знает, сколько у него умерло крестьян. Ему все равно. Ему важен только разговор, только приятное впечатление. А есть Коробочка — вечная «дубиноголовая» хозяйка, которая торгует всем: медом, пенькой, а заодно и мертвыми душами. Она живет в своем маленьком мирке, боится всего нового и не видит ничего дальше своего забора. Ее Россия — это сундуки, запасы и страх, что ее обманут. Потом Ноздрев — буян, лгун, кутила. Ему не важно, с кем дружить, лишь бы было с кем играть в карты и пить шампанское. Он — человек стихии, но стихия эта разрушительная, пустая. Собакевич — могучий, как медведь, он презирает всех, считает людей жуликами, а единственное, что ценит, — это сытный обед и крепкую избу. Его душа, кажется, тоже мертвая, закованная в телесную мощь. И наконец, Плюшкин — это уже не просто скупость, это распад человеческой личности. Он превратился в «прореху на человечестве», все его имение гниет, крестьяне умирают от голода и болезней, а он собирает всякий хлам. Все эти герои — словно маски. За ними нет живого человека. У них нет развития, нет настоящих чувств. Они застыли в своем болоте. Вот она — первая Россия, Россия мертвых душ, где люди потеряли свою душу, променяли ее на вещи, чины, мечты или просто на пустоту.
Но есть в поэме и другая Россия. Она появляется не сразу, но ее чувствуешь в каждом народном слове, в каждой картинке. Эта Россия не парадная, не дворянская, а простая, крестьянская, народная. Она живет в тех самых мужиках, которые, сидя в трактире, всерьез обсуждают, доедет ли колесо до Москвы или до Казани. В них нет фальши. Они просты, грубоваты, но настоящие. И Гоголь их по-настоящему любит. Вспомним Селифана, кучера Чичикова. Он вечно пьян, может проехать мимо поворота, но он с огромной любовью говорит о лошадях, особенно о бедном чубаром коне, который «не везет», в то время как «заседатель» и «целовальник» набрали силу. В этом разговоре — целая философия, народная мудрость. А Петрушка, слуга Чичикова, который любит читать не потому, что понимает смысл, а потому, что из букв составляются слова? В этом тоже есть что-то трогательное и абсурдное одновременно.
Самая главная живая Россия — это Россия крестьян, о которых говорят помещики. Мы не встречаемся с ними лично, но слышим их истории. В главе о Плюшкине Гоголь рассказывает о беглом крестьянине Абакуме Фырове. Он не захотел умирать с голоду, сбежал и пошел в бурлаки. «Выходит он на площадь, засучив рукава, и кажет, как он умеет». И в этом описании чувствуется такая мощь, такой размах души! Это человек, который не сломлен, который хочет жизни, труда, свободы. А еще есть Степан Пробка, плотник, который мог бы быть богатырем, но умер от пьянства. Есть Максим Телятников — сапожник, который пытался создать свой сапог, но не смог, спился и пропал. Во всех них, даже в падших, чувствуется огромный потенциал, сила, которую никто не использует. Эта Россия молчит, страдает, терпит, но не сдается. Она живет в песне, которую поет ямщик. Когда тройка мчится по бескрайним полям, и ямщик затягивает грустную песню — это голос той самой живой России. Она тоскует по правде, по лучшей доле.
Именно поэтому в конце поэмы возникает образ птицы-тройки. Чичиковская бричка вдруг превращается в символ всей Руси. «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься?» Этот вопрос — главный в поэме. Куда несется эта Россия? Кто ею правит? Может быть, какой-нибудь Чичиков, ловкий делец, покупающий мертвые души? Или же она сама, по своей воле, по велению народного духа? Гоголь не дает ответа. Он только смотрит вслед этой тройке и слышит звон колокольчика. И в этом звоне — надежда. Надежда на то, что настоящая, живая Россия, Россия мужиков, бурлаков, плотников и мечтателей, не пропадет, что она сбросит с себя оцепенение и полетит быстрее всех этих чинодралов и помещиков.
Две России в «Мертвых душах» — это как день и ночь, как правда и ложь. Одна — обманчивая, чиновничья, сонная. Другая — подлинная, страдающая, но дивная и сильная. И Гоголь, глядя на обеих, и смеется, и плачет. Плачет над тем, как низко пал человек, и радуется тому, что есть в этом человеке что-то вечное, божественное, что не даст ему окончательно угаснуть. Читая поэму, чувствуешь эту боль и эту любовь автора к своей родине. Он не идеализирует крестьянина, но он видит его душу. И именно эта душа, живая, настоящая, вселяет надежду на возрождение великой Руси.