Сочинение Анализ двух произведений Чехова: впечатления и особенности
Вот сочинение, написанное от лица школьника, с живыми впечатлениями и простым, но художественным языком.
Когда я впервые открыл томик Чехова, мне показалось, что я увидел старую, выцветшую фотографию. На ней застыли люди в сюртуках, дамы в кружевных платьях, стоят какие-то чиновники, аптекари, студенты. Вроде бы мир прошлого, пыльный и скучный. Но стоило начать читать, как фотография ожила. Заговорила, засмеялась, а потом вдруг горько заплакала. Чехов — это великий мастер короткого рассказа, но его «маленькие» истории часто оказываются глубже иных романов. Я хочу сравнить два его произведения, которые меня особенно поразили. Это грустная и смешная история «Хамелеон» и тихая, трагическая «Смерть чиновника». На первый взгляд они совсем разные, но если присмотреться, то в них бьется одна и та же боль: боль о человеке, который потерял самого себя. Первое, что бросается в глаза при чтении «Хамелеона», — это невероятная динамика и театральность. Мы словно присутствуем на базарной площади, слышим крики, визг собаки, гомон толпы. И в центре этого хаоса — полицейский надзиратель Очумелов. Казалось бы, обычная ситуация: мастеровой Хрюкин укушен за палец какой-то дворняжкой. Но Чехов превращает эту мелочь в блестящий спектакль. Очумелов мечется в своих решениях, как хамелеон меняет цвет. Стоит кому-то предположить, что собачка принадлежит генералу, как Очумелов тут же начинает оправдывать пса и обвинять самого пострадавшего. И так несколько раз. Это не просто глупость, это рабская психология. Его «мнение» о происходящем зависит не от фактов и не от справедливости, а от того, кто стоит за спиной собаки. Читая этот рассказ, я сначала смеялся. Как ловко автор показал эту жалкую перемену в лице и в голосе! Но потом смех становится горьким. Потому что Очумелов — это не карикатура. Это типаж. Человек, для которого не существует истины, а существует только чин, власть и страх перед ней. Он не плохой, он страшно несвободный. Его хамелеонство — это защитная реакция, въевшаяся в кровь привычка пресмыкаться перед сильными и топтать слабых. Совсем другое настроение охватывает меня, когда я читаю «Смерть чиновника». Здесь нет ни шума, ни толпы, ни базара. Есть тишина театрального зала и удушливая атмосфера канцелярии. Главный герой, мелкий чиновник Червяков, случайно чихнул на лысину генерала Бризжалова. Казалось бы, пустяк, извинился и забыл. Но для Червякова это катастрофа. Он не может успокоиться. Он ходит извиняться снова и снова, навязчиво, унизительно. Генерал, который сначала равнодушно принял извинения, постепенно начинает злиться. И вот, доведенный до ручки собственным страхом и непониманием, Червяков приходит домой, ложится на диван и… умирает. Вдумайтесь: человек умирает оттого, что чихнул не туда. Это же абсурд! Но Чехов не пишет фарс. Он пишет трагедию души. Червяков настолько сросся со своим местом в табели о рангах, что перестал быть человеком. Для него нарушить субординацию — страшнее смерти. Его «чиновник» уничтожил его «Я». В отличие от Очумелова, который активно приспосабливается, Червяков пассивен. Он жертва. Но жертва добровольная. Генерал даже не наказал его, он просто не понял этой мышиной возни. Смерть Червякова — это трагикомический финал жизни, которая была не его собственной, а жизнью винтика в большой государственной машине. Сравнивая эти два рассказа, я понимаю, насколько Чехов точен. В «Хамелеоне» он показывает, как чинопочитание делает человека злым и лживым «угнетателем» по команде. В «Смерти чиновника» — как оно превращает человека в ничто, в пыль, которая развеивается от одного неловкого движения. И там, и там герои — рабы. Только один рабствует на публике, кривляясь и меняя маски, а другой рабствует в душе, добровольно запирая себя в клетку. Но есть и кое-что общее, что меня поразило. В обоих рассказах нет «злодея». Генерал в «Смерти чиновника» — обычный, уставший человек. Очумелов — просто трус. Чехов не судит их. Он показывает. И этот ненавязчивый взгляд со стороны страшнее любых обвинений. Мы сами, читая, начинаем чувствовать эту духоту, эту несвободу, от которой хочется распахнуть окна. Особенность прозы Чехова в том, что он никогда не говорит прямо. Каждая деталь у него работает на атмосферу. Шинель, которую Очумелов то снимает, то надевает, — это символ его «перевоплощений». Палец Хрюкина, поднятый вверх, — символ «победителя», который на самом деле жалок. А в «Смерти чиновника» — этот трагический, навязчивый кашель, который выдает внутреннюю дрожь. Чехов учит нас видеть трагедию в комедии и печаль в смешном. Он не морализирует, он просто говорит: «Посмотрите, как вы живете. Неужели это и есть человек?». После прочтения этих рассказов я долго ходил под впечатлением. С одной стороны, всё очень просто, написано «как в жизни». С другой — эта простота обманчива. Чехов заставляет задуматься о самых главных вещах. О достоинстве. О свободе. О том, что настоящий человек не тот, у кого высокий чин, а тот, кто внутри остается человеком, даже если на него случайно чихнули. Или даже если он сам является начальником. Эти два рассказа — как два зеркала, в которые Чехов предлагает нам заглянуть, чтобы увидеть, не превратились ли мы сами в хамелеонов или в червяковых. И страшно, и полезно. Вот за что я люблю Чехова. Он не развлекает, он лечит. И его лекарство — правда, пусть иногда горькая, но очищающая.