Сочинение Доклад «Поэма 'Мертвые души' в литературной критике»

«Мертвые души» Гоголя — это не просто книга, а настоящая загадка, которую уже почти двести лет пытаются разгадать критики, писатели и просто читатели. Когда я впервые прочитал эту поэму, меня поразило, насколько она одновременно смешная и грустная. Но самое интересное началось потом, когда я стал узнавать, как по-разному ее оценивали современники Гоголя и последующие поколения. Это как смотреть на один и тот же пейзаж через разные стекла: один видит яркие краски, другой — мрачные тени, третий — только линии.
Первое, что бросается в глаза, — это раскол среди критиков еще при жизни автора. Одни, вроде Белинского, сразу назвали поэму гениальным произведением, «творением, выхваченным из тайника народной жизни». Они восхищались тем, как Гоголь сумел показать всю пошлость и пустоту чиновничьего мира, как он высмеял помещиков, которые превратились в «мертвые души» еще при жизни. Белинский писал, что это «пафос действительности» — то есть правда жизни, какой бы горькой она ни была. А другие, особенно славянофилы во главе с Аксаковым, увидели в поэме совсем другое. Для них это была великая эпическая поэма о России, продолжение гомеровского эпоса. Они говорили, что Гоголь не просто смеется, а оплакивает Русь, что за смешными персонажами скрывается огромная, нераскрытая сила народа.
Особенно жаркие споры разгорелись вокруг жанра. Почему Гоголь назвал «Мертвые души» поэмой? Критики ломали головы. Одни считали это капризом автора, другие — глубоким замыслом. Ведь в поэме нет стихов, нет возвышенных героев, а есть прозаическая история про авантюриста Чичикова, скупающего умерших крестьян. Но если вдуматься, то в лирических отступлениях Гоголя звучит настоящая поэзия. Когда он пишет о дороге, о бесконечных просторах России, о «птице-тройке», здесь уже не прозаик, а поэт, который видит в обыденности что-то вечное. Западники (Белинский) считали, что это лирическое начало мешает объективности романа, а славянофилы (Аксаков), наоборот, видели в этом главное достоинство — соединение сатиры и высокого лиризма. Мне кажется, правы все по-своему: Гоголь создал новый жанр, который не укладывался в старые рамки.
Но самый драматичный момент связан со вторым томом. Гоголь сжег его, и это событие породило целую волну интерпретаций. Консервативные критики, которые ругали Гоголя за «клевету на Россию», надеялись, что во втором томе он покажет положительных героев и путь к возрождению. Либералы же боялись, что Гоголь изменит себе и напишет слащавую утопию. Когда выяснилось, что второй том уничтожен, все вздохнули с облегчением? Нет, это стало трагедией. Критики говорили, что Гоголь сам стал жертвой своих идеалов: он хотел нарисовать идеал, но понял, что не может, потому что в реальной жизни нет таких героев. Создавать «живые души» оказалось страшнее, чем обличать «мертвые». Некоторые даже считали, что Гоголь сошел с ума. Но мне кажется, он просто был слишком честен с собой: он не мог лгать и рисовать то, чего не видел вокруг.
Особое место в критике занимает образ Чичикова. Кто он? Мелкий мошенник или новый герой времени? Герцен сказал, что Чичиков — это «рыцарь копейки», человек, в котором отразилась вся суть буржуазной эпохи. Другие видели в нем дьявольское искушение, почти черта, который ездит по России и скупает души. Критик Аполлон Григорьев писал, что Чичиков страшнее любого монстра, потому что он обычный, «средний человек», который живет не по совести, а по расчету. И это пугает больше всего. Ведь таких Чичиковых — миллионы. Они никого не убивают, не грабят, но постепенно, день за днем, превращают живую жизнь в мертвую схему сделок и выгоды. Современные критики добавляют, что Чичиков — это антигерой, который показывает болезнь всего общества: везде, где есть деньги и жажда наживы, человеческое становится товаром.
Я прочитал много разных статей, и меня поразило, как менялась оценка поэмы со временем. В советское время «Мертвые души» считались грозным обличением крепостничества и самодержавия. Критики подчеркивали социальную сатиру, классовость образов. Сейчас, в XXI веке, критики видят больше общечеловеческое: проблему духовной пустоты, потери личности, «омертвения» души в мире потребления. Мы смотрим на гоголевских помещиков и ужасаемся: ведь Коробочка с ее свинками и мешочками, Собакевич с его медвежьей хваткой — они же никуда не делись. Просто вместо кибиток у них машины, а вместо «мертвых душ» — бессмысленные покупки. И это, наверное, самое страшное, что понял я: «мертвые души» — это не про XIX век, это про нас, если мы перестаем чувствовать и думать.
В завершение хочется сказать, что «Мертвые души» — это удивительный случай, когда книга оказалась больше и глубже, чем даже ее создатель. Критики разных эпох спорят о ней, находят новые смыслы, а поэма остается загадкой. Может быть, в этом и есть настоящее бессмертие: когда произведение уже не зависит от автора, а начинает жить своей жизнью, разговаривая с каждым новым поколением на своем языке. Гоголь написал гениальную сатиру, трагическую поэму и страшное предупреждение. И, как мне кажется, каждый читатель сам решает, что для него «Мертвые души»: просто смешная книжка о похождениях афериста или глубокая исповедь о том, как не потерять свою душу в этом мире.