Сочинение Мертвые и живые души в поэме Гоголя

Когда читаешь «Мертвые души», первое, что бросается в глаза — это название, которое звучит как загадка. Гоголь назвал свою поэму так не случайно. С одной стороны, речь идет о крепостных крестьянах, умерших после последней ревизии, которых хитрый Чичиков скупает у помещиков. Но с другой стороны, за этим простым и даже жутковатым сюжетом скрывается нечто большее. Гоголь через всю поэму проводит мысль о том, что настоящая «мертвая душа» — это человек, который потерял все человеческое, у которого сердце застыло, а мечты и чувства заменили лишь деньги и пустые привычки. Так кто же в поэме на самом деле мертв? И есть ли среди этих странных людей живые души?
Помещики, которых посещает Павел Иванович, кажутся совершенно разными. Манилов слащав и мечтателен, Коробочка скупа и мелочна, Ноздрев буен и бесшабашен, Собакевич груб и прижимист, Плюшкин страшен своей скупостью и одиночеством. Но у них есть одно общее свойство: все они остановились в своем развитии. Они не живут, а существуют, словно заводные куклы. Манилов годами мечтает о мосте через пруд, но даже не начинает его строить. Коробочка думает только о том, не продешевила ли она с мертвыми душами. Ноздрев врет без устали, Собакевич всех видит мошенниками, а Плюшкин превратил свою усадьбу в свалку, хотя амбары ломятся от добра. В этих людях нет движения, нет души. Их чувства притупились, разум заснул. Они как те самые мертвые крестьяне, которых скупает Чичиков, — есть бумага, есть имя, а жизни нет.
Но Гоголь был бы не Гоголем, если бы все было так однозначно. Он показывает, что чиновники города N ничем не лучше помещиков. Там тоже царит мертвящий дух казенщины, взяточничества и пустых сплетен. Иван Антонович Кувшинное Рыло, прокурор с густыми бровями, почтмейстер, любящий присочинить — все они отгородились от настоящей жизни толстыми стенами своих должностей и привычек. Они как тени, как призраки. Даже появление Чичикова не встряхивает их по-настоящему, а только заставляет суетиться и паниковать.
И вот тут мы подходим к главному вопросу: а кто же тогда живой? Где та живая душа, которую ищет читатель, следуя за бричкой Чичикова? Ответ кроется в удивительных лирических отступлениях Гоголя. Когда автор начинает говорить о дороге, о русской природе, о птице-тройке, о судьбе писателя, мы вдруг слышим другой голос — не голос сухого наблюдателя, а голос человека, который любит, страдает и верит. Именно в этих отступлениях и заключена «живая душа» поэмы.
Более того, живые души — это те самые умершие крестьяне, которых скупает Чичиков. Вспомните, как, глядя на список фамилий, он начинает представлять себе их жизни. Шапкин, Перепелкин, Пробка Степан, который «богатырь был, в лапу бы ему топор, да за плечи!» Эти люди, хоть и умерли физически, в памяти и в слове автора оживают. Они трудились, пахали землю, строили, гуляли, пели песни. Они были настоящими, с их радостями и горестями. Гоголь через Чичикова на минуту задумывается о них, и мы видим всю мощь и красоту русского народа, которую не могут затмить никакие Плюшкины и Собакевичи. Выходит, что «мертвые» крестьяне оказываются куда более живыми, чем «живые» помещики и чиновники.
Сам Чичиков — фигура еще более сложная. Его душа не мертва окончательно. Он энергичен, умен, он стремится к цели. Но его цель — накопительство, желание стать «помещиком херсонской губернии», жить в достатке. Он пустил свою живую энергию на мертвое дело. И Гоголь, обращаясь к нам, читателям, говорит: «А что, если и твоя душа мертва, если ты погнался за пустяком?» И это самый страшный вопрос поэмы. Потому что мертвая душа — это не приговор судьбы, а выбор человека.
В финале поэмы Гоголь дарит читателю надежду. Знаменитая «птица-тройка» — это не просто образ России. Это образ души, которая, сбросив оцепенение, может лететь. И пока есть эта тройка, пока есть дорога, есть вера в то, что и Чичиков, и помещики, и все мы можем когда-нибудь очнуться от духовного сна. Может быть, поэтому поэма и осталась неоконченной, что Гоголь хотел во втором и третьем томе показать, как оживают даже самые, казалось бы, безнадежные души. Ведь пока человек способен стыдиться, удивляться, плакать или смеяться над собой, он жив. И «Мертвые души» — это не только книга о пороках, но и книга о надежде, о том, что русская душа, несмотря ни на что, жива, и в ней теплится тот самый огонь, который способен выжечь всю пошлость и стать началом великого пути.