Сочинение Тема «В кино»

В тот вечер дождь барабанил по крышам, и асфальт блестел под фонарями, как чешуя огромной рыбы. Мы с Пашкой стояли у витрины кинотеатра «Октябрь» и рассматривали афишу. Билеты мы купили еще утром, и теперь, за полчаса до начала, нам казалось, что время специально тянется, чтобы нас помучить. В кармане у меня хрустела пачка попкорна, которую я купил в ларьке, а в воздухе пахло сыростью и предвкушением. «Форрест Гамп» — было написано на плакате. Я не знал тогда, что это имя останется со мной навсегда.
Внутри кинотеатра было тепло и пахло старым бархатом и сладкой ватой. Мы вошли в зал, и меня всегда поражало это мгновение: сначала ты видишь лишь черноту, а потом свет софитов выхватывает ряд за рядом красные кресла, похожие на зубы огромного дракона. Мы сели на девятый ряд, как раз посередине. Пашка начал травить какую-то шутку про училку по математике, но я уже не слушал. Свет медленно погас, зал погрузился во тьму, и на экране засияло белое перо, которое кружилось, падая с неба. Музыка заиграла тихо-тихо, и вдруг я перестал чувствовать время.
Весь второй час я просто сидел, открыв рот. Я не моргал. Передо мной жил человек, которого все считали дурачком, но который бежал так быстро, что за ним не поспевали танки, который разговаривал с президентами, ловил креветок и любил одну девушку всю свою жизнь — даже когда она уходила. Я сжимал подлокотники так, что побелели костяшки. Когда Форрест говорил: «Жизнь — как коробка конфет, никогда не знаешь, какая начинка тебе попадется», мне казалось, что он говорит это лично мне. Я чувствовал, как что-то щелкает у меня в груди — будто замок открывается.
Помню сцену, когда Форрест бежит через всю Америку. Он просто бежит. Без причины. За ним собираются люди, журналисты, его показывают по телевизору. А он просто бежит, потому что ему так легче. И я вдруг понял, что и мне хочется бежать. Не от чего-то, а к чему-то. Мне хотелось вскочить и помчаться по проходу между рядами, выбежать на улицу и бежать под дождем, пока не устану. Рядом Пашка хрустел попкорном и иногда хихикал, но я не обращал на него внимания. Мир вокруг исчез. Остался только экран и человек, который говорил смешным голосом о самых серьезных вещах.
Когда фильм закончился, на экране снова появилось то же перо. Оно парило над облаками, над полями, над рекой... И вдруг я почувствовал, что по моей щеке течет слеза. Я быстро вытер ее рукавом, надеясь, что Пашка не заметил. Но, кажется, он и сам сидел притихший. Свет зажегся неохотно, будто тоже не хотел расставаться с этой историей. Мы вышли в фойе. Звуки города — гудки машин, голоса людей — показались мне слишком громкими, резкими после той тихой магии, что жила в зале.
Мы шли домой по лужам, и дождь кончился. Огни города отражались в мокром асфальте, как звезды, упавшие на землю. Пашка что-то говорил про спецэффекты, но я молчал, потому что слова застряли где-то в горле. Я смотрел в небо. Там, за тучами, за городом, за всей этой обыденной жизнью, оставался тот самый мир — мир, в котором мальчик в брекетах может стать героем, а солдаты во Вьетнаме находят друзей даже под пулями. Я понял одну простую вещь: кино — это не просто картинки. Это чемодан, в который можно сложить целую жизнь. И эта жизнь, которую я увидел сегодня, стала чуточку моей.
Дома было тихо. Мама уже спала. Я прошел в свою комнату, не зажигая света, сел на кровать и еще долго сидел в темноте. Перед глазами все еще стоял Форрест, сидящий на лавочке и рассказывающий свою историю незнакомым людям. Он говорил про маму, которая называла его особенным, про друга Бубу, про любимую Дженни. И я вдруг остро ощутил, что хочу, чтобы и у меня была такая история. Не полная приключений и войны, а просто своя, настоящая. Такая, которую однажды, сидя на лавочке, я тоже смогу рассказать кому-нибудь при свете закатного солнца.
В ту ночь я почти не спал. Я ворочался, перебирая в памяти кадры, как драгоценные камни. Утром я проснулся с твердым чувством, что мир стал шире. Раньше я видел только наш двор, школу, дом. А теперь за ними простиралась целая вселенная, где можно стать кем угодно: бизнесменом, солдатом, капитаном шхуны или просто бегуном. И для этого не нужно ничего, кроме смелости начать бежать.
С тех пор я полюбил кино. Не как развлечение, а как возможность прожить чужую жизнь. Каждое хорошее кино — это как путешествие в другую страну. Ты возвращаешься оттуда чуть-чуть другим, с новыми мыслями в голове и новым чувством в сердце. И каждый раз, когда я беру в руки билет и вхожу в темный зал, я знаю: сейчас случится чудо. И в тот вечер оно случилось. Спасибо тебе, Форрест. Спасибо тебе, кино.