Сочинение Путешествие по России с Чичиковым: «Мертвые души»

Когда читаешь гоголевскую поэму «Мертвые души», поначалу кажется, что это просто забавная история про ловкого афериста, который скупает умерших крестьян. Но стоит только перелистнуть пару глав, как начинаешь понимать: никакой это не авантюрный роман, а настоящее, честное и до боли грустное путешествие по всей России. И мы едем в этом путешествии вместе с Павлом Ивановичем Чичиковым, сидя в его знаменитой бричке, которая, кажется, никогда не развалится, но и не остановится.
Наш путь начинается с губернского города NN. Какой же он знакомый, этот город! Пыльный, сонный, с трактирами, где пахнет щами и подгоревшим маслом, с чиновниками, которые только и делают, что играют в карты и сплетничают. Гоголь словно говорит: «Посмотрите, вот она, обычная русская жизнь». И в этой обыденности таится какая-то странная сила. Чичиков вписывается в нее мгновенно. Он везде свой: с губернатором — любезен, с полицмейстером — свой в доску. Хотя сам он — человек без роду, без племени, с темной биографией. Но именно поэтому он — идеальный путешественник по России того времени: он умеет быть зеркалом, в котором отражаются все людские пороки.
А потом начинаются наши выезды в усадьбы. И вот тут, мне кажется, начинается самое главное. Мы словно проезжаем по разным уголкам души русского человека. Сначала Манилов. Его усадьба — это фальшивый рай. Вроде бы и красивый дом, и пруды, и беседка с надписью «Храм уединенного размышления», но во всем чувствуется какая-то ненастоящая слащавость. Манилов — это человек, который мечтает о прекрасном будущем, но ничего не делает, даже книжка у него заложена на одной и той же странице. Маниловщина, как потом назовут это состояние — это ведь страшная болезнь. Когда все вокруг как в тумане, и человек перестает видеть реальность. С Чичиковым мы задерживаемся у него недолго: здесь не пахнет деньгами, здесь пахнет пустыми прожектами.
От Манилова — к Коробочке. Вот это уже совсем другая Россия. Глухая, темная, хозяйственная до безумия. Коробочка Настасья Петровна — это женщина, которая боится продешевить. Ее мир — это сундуки, перины, варенья, заборы. Ей нет дела до того, что души мертвые. Она рассуждает так: «А не прогадаю ли? А может, они еще пригодятся в хозяйстве?» Удивительно, что у Гоголя эта нелепая старуха вызывает не только смех, но и жалость. Ведь она — воплощение той русской жизни, которая застыла, окаменела в своей дикой первобытности. Чичиков едва вырывается от нее, чертыхаясь про себя. И мы едем дальше.
Следующая остановка — Ноздрев. Господи, какой шумный, громогласный, веселый! Ноздрев — это сама стихия. Он врет, кутит, меняет все на все, обманывает в карты и при этом ни капли не злится. Он — душа компании и одновременно самая настоящая катастрофа для любого дела. У него нет ни совести, ни тормозов. Глядя на Ноздрева, понимаешь: в России есть такая удаль, которая никому не приносит пользы. Это энергия, которая уходит в песок. Чичиков, привыкший к точному расчету, попадает у Ноздрева в настоящий переплет, его чуть не поколотили. И мы вместе с ним убегаем от этого буйства, чтобы встретить новое лицо России.
Собакевич. Вот уж кто антипод легкомыслия. Собакевич — человек-медведь, основательный, грубый, приземленный. В его доме все прочное, дубовое, тяжелое. «Душа у него как у быка», — говорит Гоголь. И самое страшное, что Собакевич — единственный, кто продает мертвые души абсолютно спокойно, как будто это партия дров. Он торгуется, нахваливает умерших крестьян («Пробка Степан, плотник!»). Для него крепостной — это вещь, которую можно продать. Это ли не трагедия русской жизни? Когда человек смотрит на человека не как на живую душу, а как на цифру или товар. Чичиков совершает сделку, но на душе у него (и у читателя) становится муторно.
Последний и самый страшный помещик на нашем пути — Плюшкин. Если к Манилову можно было снисходительно улыбнуться, к Коробочке — пожалеть, а от Ноздрева устать, то Плюшкин — это пропасть. Его усадьба похожа на кладбище. В доме — гора хлама, плесень, голод. Он сам — «прореха на человечестве». Чичиков, увидев его, сначала принял старика за ключницу. И вот тут происходит самое важное открытие: у этого скряги, который погубил себя и своих крестьян не жадностью, а страхом жизни, есть прошлое. Когда-то он был хорошим хозяином, у него была семья. Но после смерти жены он сошел с ума от одиночества и жадности. Плюшкин — это не просто злодей. Это зеркало, в которое страшно смотреть. Это то, что может случиться с каждым, кто закроет свое сердце.
После этой череды помещиков мы, вместе с Чичиковым, возвращаемся в город. И тут начинается кутерьма, сплетни, пересуды. Все толкуют о мертвых душах. Чичикова принимают то за фальшивомонетчика, то за ревизора, то за Наполеона. Вся «высшая» губернская жизнь оказывается такой же пустой, как усадьба Манилова. И Чичиков, этот «приобретатель», который ехал за наживой, вдруг становится главным героем фарса. Он сбегает из города, и мы снова в бричке.
Читая финал поэмы, чувствуешь какую-то невероятную тоску. Кажется, что Россия, по которой мы проехали, — это страна, где все живое застыло или умерло. Но вдруг, в последних строках, Гоголь меняет интонацию. Бричка несется, как птица-тройка, и автор спрашивает: «Русь, куда ж несешься ты?» И в этом вопросе слышна не только боль, но и вера. Вера в то, что русский человек, при всей своей косности и пороках, способен взлететь. Путешествие с Чичиковым — это страшный диагноз, который Гоголь поставил своей эпохе. Но это еще и надежда: даже в мире, где торгуют мертвыми душами, остается место для живой, летящей вперед души самой России, которая ответит на этот вопрос только в будущем. И ты закрываешь книгу с чувством, что ты тоже был в этом пути, и тебе есть о чем подумать.