Сочинение Как я вижу Дину в рассказе Л.Н. Толстого «Кавказский пленник»

Когда я читал рассказ Льва Николаевича Толстого «Кавказский пленник», меня сначала очень увлекли приключения Жилина. Как он смело сражался, как пытался сбежать, как не сдавался, даже когда ему было очень трудно. Но потом, когда я перечитал рассказ ещё раз, я понял, что есть в этой истории один человек, который меня тронул даже больше, чем сам главный герой. Это девочка Дина. Сначала она кажется просто тенью, просто дочерью хозяина, но стоит присмотреться, и ты видишь самого настоящего ангела, который живёт в суровом горном ауле.
Дина в моём воображении — это тоненькая, худенькая девочка лет тринадцати. У неё, наверное, большие, чёрные и блестящие глаза, как спелые вишни, опушённые длинными ресницами. Она быстрая и лёгкая, как горный ручеёк, и такая же пугливая, как молодая сайга. Когда она впервые появляется в сакле, принося Жилину воды, мне кажется, что она боится даже смотреть на этого необычного пленного русского. Она дикая, но не злая. Она смотрит на Жилина с любопытством, как на диковинную птицу, залетевшую в их дом. И в этом её первая загадка. Ведь ей велели принести воду, она могла бы просто бросить кувшин и убежать. Но она постояла, посмотрела. Её душа уже тогда потянулась к этому доброму человеку.
Самое сильное впечатление на меня произвёл эпизод с куклой. Жилин, чтобы отвлечься от тоски и завоевать доверие, вылепил из глины куклу с длинным носом, в русской рубахе. И он подарил её Дине. Я представляю, как у неё загорелись глаза! Для неё, выросшей в ауле, где игрушек, наверное, почти не было, это было настоящее чудо. Она, дикий зверёк, который всего боится, схватила эту куклу и спрятала её, как самый большой драгоценный камень. А потом, когда злая старуха разбила куклу, Дина была готова разрыдаться. Но она не стала плакать при всех, она просто взяла черепки и ушла. А Жилин сделал ей другую — ещё лучше. И вот тут происходит удивительное: страх отступает. Дина начинает тайком носить Жилину молоко, лепёшки, а один раз даже кусок баранины. Она рискует. Ведь если бы её отец узнал, что она помогает «неверному», её бы строго наказали. Но она всё равно это делает. Потому что её сердце, чистое и не умеющее врать, не могло смотреть на то, как человек страдает в колодке, как он голодает.
Но самое главное, что потрясло меня до глубины души — это её поступок в финале. Когда Жилин понял, что если он не сбежит сейчас, его убьют, он попросил у Дины помощи. Огромный, сильный русский офицер просит помощи у маленькой, хрупкой девочки. И она не отказалась! Я читал эти строки и чувствовал, как у меня сжимается сердце. Ночью, в темноте, она принесла ему длинный шест. Она помогла ему вылезти из ямы, её руки дрожали, она плакала, прижималась к его плечу. Она понимала, что прощается с ним навсегда. Что, возможно, больше никогда его не увидит. Что её будут ругать, а может быть, и побьют, когда найдут сбежавшего пленного. Но она всё равно отодвинула шестом тяжёлый замок на колодке, рискуя быть застигнутой. Она отдала ему лепёшки, которые припасла. А потом, когда Жилин уже убегал, она догнала его и сунула в руку ещё сырников. Для неё это был не просто побег пленного. Это было спасение друга. Единственного друга, который относился к ней по-человечески, который не смотрел на неё свысока, а дарил ей радость в виде простых глиняных кукол.
Многие говорят, что Дина — это образ доброты и самопожертвования. И это правда. Но для меня она ещё и образ невероятной храбрости. Она победила свой самый главный страх. Страх перед отцом, страх перед наказанием, страх перед неизвестностью. Ради спасения другого человека она переступила через всё. Она не думала: «А что будет со мной?» Она думала только: «Ему плохо, ему нужно помочь». В этом и есть настоящая, неподдельная любовь к ближнему, о которой пишут в книгах. Взрослые часто бывают заняты своими войнами, своей злостью, своими обидами. А маленькая девочка с большим сердцем оказалась выше всего этого. Она поняла, что Жилин — не враг, а просто человек.
Когда я закрываю книгу, я не могу перестать думать о том, как сложилась её судьба. Что сказал ей отец? Наказал ли её? Конечно, Толстой не пишет об этом. Может быть, её просто побили и заперли. А может быть, её доброта заставила задуматься даже её сурового отца. Я хочу верить, что Дина выросла и осталась такой же смелой и доброй. Я представляю её уже взрослой женщиной, с чёрными косами, которая выходит на крыльцо своей сакли и смотрит в ту сторону, куда ушли русские горы. Она помнит того странного, рыжего пленного, который научил её «лады», то есть «хорошо». Который показал ей, что даже между врагами может возникнуть дружба, которая сильнее страха и войны.
Это сочинение я пишу, и мне немножко грустно. Потому что Дина — это не просто персонаж. Для меня она стала символом того, что в любом, самом жестоком мире, всегда есть место чистому и светлому чувству. И это чувство может изменить очень многое. Может быть, даже спасти чью-то жизнь. Я благодарен Льву Николаевичу Толстому за то, что он создал этот образ. Очень легко было бы сделать Дину просто фоновой фигурой, но он подарил ей душу. И вот, спустя столько лет, читая эту историю, мы, современные школьники, можем увидеть в ней не просто «дочь татарина», а живую, трепетную, храбрую девочку. Девочку, у которой на тоненькой шейке бьётся огромное, доброе сердце. В её образе нет ничего героического в привычном понимании — она не воевала, не командовала полками. Но её маленький, тихий подвиг, когда она одной рукой удерживала тяжёлый замок, а другой обнимала на прощание друга, запоминается на всю жизнь сильнее любых сражений. Вот какой я вижу Дину — настоящим светлым лучом в тёмном и страшном кавказском плену.