Вписывается ли Чичиков в ландшафт русской жизни в поэме «Мертвые души»?
Гоголь назвал свою книгу поэмой, хотя она больше похожа на большую и сложную историю. И в самом центре этой истории стоит Павел Иванович Чичиков. Когда мы читаем «Мертвые души», мы видим множество разных лиц России: помещиков, чиновников, простых мужиков. Но Чичиков – особенный. Он не похож на Манилова или Плюшкина, он не грубый как Собакевич и не бойкий как Ноздрев. Он словно пришелец, человек без своего лица, который старательно пытается вписаться в любой ландшафт, в любой дом, в любое общество. Но вписывается ли он в ландшафт русской жизни окончательно? Или он вечный странник, которого земля эта не принимает? В самом начале поэмы мы видим Чичиков въезжающим в город N в своей довольно красивой бричке. Он небогат, но старается выглядеть респектабельным. Он сразу начинает действовать: посещает всех важных чиновников, говорит с ними мягко и вкрадчиво, умеет найти нужные слова для каждого. Он вписывается в городской ландшафт легко, как ключ в замочную скважину. Чиновники принимают его, потому что он льстит им, не противоречит, ведет себя как все. Он становится своим в этом мире взяток, негласных правил и пустых разговоров. Кажется, что он здесь и родился. Но когда Чичиков отправляется по помещикам, чтобы покупать мертвые души, мы видим другую сторону. Он не имеет своего хозяйства, своего угла, своего настоящего дела. Он странник, путешественник. Помещики – каждый на своей земле, в своем, часто уродском, мире. Манилов в своем сладком прожектерстве, Коробочка в своем замкнутом хозяйственном круге, Ноздрев в своем буйстве, Собакевич в своей грубой крепости, Плюшкин в своей развалине и скупости. Они вписались в ландшафт так глубоко, что стали его частью: Маниловские беседки, Коробочкинские бесконечные заборы, Плюшкинские рухляди – это и есть их души, их жизнь. Чичиков же приезжает к каждому из них как посетитель, как коммерсант. Он подстраивается: с Маниловым говорит о высоких материях, с Коробочкой – упрямо и практично, с Ноздревом играет в карты и остерегается, с Собакевичем ругает всех и вся, с Плюшкином жалеет его. Он меняет свою окраску, как хамелеон. Он вписывается в каждый из этих маленьких миров временно, чтобы вытянуть из них то, что нужно. Но он не остается там. Он не может остаться. У него нет своей Коробочки или своего Маниловского поместья. Он вне этого ландшафта, он над ним, он использует его. Что такое ландшафт русской жизни в поэме? Это не только поля, леса, усадьбы. Это прежде всего люди, их отношения, их привычки, их пороки и редкие добрые качества. Это мир, где все основано на обмане, на желании получить больше, не работая, на страхе и лени. Чичиков вписывается в этот мир идеально, потому что сам он – воплощение обмана и желания легкой наживы. Его афера с мертвыми душами – это не что-то чужеродное для этой жизни, это ее естественное продолжение. В мире, где помещики считают души (то есть людей) как вещи, где чиновники торгуют бумагами и разрешениями, покупка мертвых душ – лишь новая, немного более странная, форма той же торговли, того же мошенничества. Чичиков не нарушает ландшафт, он лишь находит в нем новую, неиспользованную нишу. Он как новый вид растения, который вырастает на уже подготовленной, испорченной почве. Но есть и другая сторона. Чичиков слишком аккуратен, слишком расчетлив, слишком европейски практичен для этой русской, часто беспорядочной и безалаберной жизни. Он всегда чисто одет, он бережлив, он не пьянствует без меры как Ноздрев, он не запускает все как Плюшкин. Он словно привезен из другого места, где ценят порядок и внешний лоск. В этом смысле он не вполне вписывается. Его аккуратность – это маска, но маска, которая выделяет его среди неряшливых помещиков и чиновников. Он вписывается в их нравы, но не вписывается в их внешний, бытовой облик. Он как иностранный шпион, который прекрасно знает язык и обычаи страны, но одевается иначе и имеет другую цель. А что же цель Чичикова? Он хочет разбогатеть, купить себе имение, жить в довольстве. Это желание тоже очень русское, очень вписанное в ландшафт. Многие помещики хотели того же, но они были слишком ленивы, глупы или погрязли в своем маленьком мире. Чичиков деятелен. Он путешествует, он рискует, он обманывает. Он пытается проложить свою дорогу в этом ландшафте, не становясь его статичной частью. Он хочет использовать ландшафт, чтобы потом выделиться из него, стать независимым помещиком. Но в конце поэмы его афера раскрывается. Ландшафт русской жизни, хотя он позволяет мошенничество, в конечном счете не терпит слишком больших, слишком странных афер. Система, построенная на мелком обмане, боится обмана крупного, который может нарушить видимость порядка. Чичиков выпадает из системы, он становится изгоем, ему приходится бежать. Так что временно он вписывается, но окончательно – нет. Ландшафт его отвергает, когда он становится слишком заметным, слишком опасным. Есть еще один важный момент: у Чичикова нет прошлого, которое глубоко связано с этой землей. Мы узнаем его историю лишь ближе к концу поэмы. Он сын обедневших дворян, который усвоил от отца лишь одну заповедь: «береги копейку». Он прошел через школу, службу, разные должности, всегда стараясь угодить начальству и скопить деньги. Его история – история человека без корней, который делает себя сам, но делает из плохого материала – из обмана и подхалимства. У помещиков есть их родовая земля, их, пусть и уродское, но прошлое. Чичиков прошлого не имеет, он только будущее, но будущее, построенное на мертвых душах, на бумажках, на пустоте. Он не вписывается в ландшафт исторически, он не продолжение какой-то семьи или традиции. Он продукт нового времени, времени чиновников и аферистов, которые появляются как грибы после дождя на старом, дряхлеющем теле помещичьей России. Но, возможно, именно это делает Чичикова самым живым персонажем поэмы. Все помещики – мертвы душами, они застыли в своих привычках, они не меняются. Чичиков жив, он движется, он приспосабливается, он хочет чего-то. Он как паразит, который живет на мертвом теле, но сам он полон энергии. Он не вписывается в ландшафт как его органическая, здоровая часть, но он вписывается как симптом его болезни, как показатель того, что старый ландшафт начал порождать таких странных, таких безродных, таких хищных существ. Он часть ландшафта, но часть болезненная, чуждовая, которая показывает, что ландшафт болен. Гоголь, как мы знаем, планировал сделать три части «Мертвых душ», где Чичиков должен был пройти путь перерождения. В первой части мы видим его как афериста. Возможно, в последующих он мог стать другим, мог действительно вписаться в ландшафт как положительный персонаж. Но мы этого не увидели. В нашей, первой части, Чичиков остается странником, человеком без своего места, который пытается обманом создать себе угол, но не может. Ландшафт русской жизни в поэме – это ландшафт, где много смерти, много застоя, но также много возможности для обмана и легкой наживы. Чичиков вписывается в эту возможность, но не вписывается в землю, в дома, в сердца людей. Он не имеет друзей, только временных знакомых. Он не имеет любви, только расчет. Он не имеет дома, только бричку, которая везет его из города в город. Итак, отвечая на вопрос, можно сказать так: Чичиков вписывается в ландшафт русской жизни как тень, как временный гость, как мастер обмана, который понимает правила игры лучше всех. Но он не вписывается как настоящий житель, как человек с корнями, с душой (живой душей), с настоящим местом в мире. Он вечный странник на этой земле, и его странничество показывает, что и земля эта стала странной, неприютной, мертвой в своей основе. Он вписывается в болезнь России, но не вписывается в ее возможное здоровье. Он часть того мертвого царства, которое Гоголь с такой грустью и такой смешной горечью описывает в своей великой поэме. В конечном счете, когда бричка Чичикова снова уезжает в неизвестность, мы понимаем, что ландшафт остался таким же: помещики в своих усадьбах, чиновники в своих канцеляриях. Чичиков лишь проехал через него, как ветер, пытаясь сорвать что-то с деревьев, но деревья остались стоять, мертвые и неподвижные. Он вписался в их мир лишь как краткий шум, как временная тревога, которая затем утихает, и все возвращается к своему обычному, мертвенному порядку. И это, пожалуй, самое страшное: что такой человек, как Чичиков, с его энергией и его аферой, не может изменить этот ландшафт, он лишь временно использует его, а затем ландшафт его выбрасывает, как выбрасывает все живое и нестандартное, продолжая свое спокойное, мертвое существование.