Сочинение Образ Чичикова: авантюрист или новый человек эпохи?

Павел Иванович Чичиков… Кто он? Проходимец, ловкий мошенник, пускающий пыль в глаза? Или человек, который первым среди гоголевских героев рискнул поставить на кон всё, чтобы вырваться из застоя? Спорить об этом можно бесконечно, потому что Гоголь создал образ настолько многогранный, что каждый видит в нём что-то своё. Я попробую разобраться, взвешивая факты, как на старых аптекарских весах.
С одной стороны, перед нами классический авантюрист с плутовским нутром. Вся его жизнь — это сплошная «история пройдохи», который с детства усвоил главный закон: «Копи копейку, она всё переживёт». Помните его лицо? Ничем не примечательное. Вот это — ключ к его авантюризму. Чичиков — человек-хамелеон. Он не ярок, не пылок, он сер, как мышь, но именно эта «серость» позволяет ему проникать в любые двери. Он мастерски подстраивается под собеседника: с Маниловым он слащаво-сентиментален, с Коробочкой — грубовато-настойчив, с Ноздрёвым — бойок и хвастлив, с Собакевичем — деловит и прижимист, с Плюшкиным — ласков и жалостлив. Это не маска, а целый гардероб масок. Он играет каждую роль так убедительно, что сам начинает верить в свою игру. Его афера с мёртвыми душами — верх изобретательности. Она не просто незаконна, она абсурдна по своей сути: торговать несуществующим товаром, надеясь получить под него реальные деньги из Опекунского совета. Это ли не чистой воды авантюра? Блеф, основанный на бюрократической слепоте целой империи. Для меня Чичиков-авантюрист — это человек, который решил обмануть саму жизнь, подменив реальность её суррогатом.
Но давайте посмотрим на него с другой стороны. Гоголь писал свою поэму в эпоху, когда старая, патриархальная Россия трещала по швам. Помещики прозябали, крепостное право тянуло страну на дно. И вот на сцене появляется Чичиков. Он не дворянин по рождению, у него нет богатых предков. Всё, что у него есть — это его ум, воля и абсолютное отсутствие сентиментальности. В этом смысле он — «новый человек эпохи», предтеча капиталиста. Он первым в поэме начинает мыслить не землёй и душами (в старом, феодальном смысле), а капиталом, оборотом, прибылью. Мёртвые души для него — не люди, а «статистические единицы», товар. Это страшно, но это — шаг в будущее, где всё продаётся и покупается. Его деловая хватка, его умение считать, его невероятное терпение и целеустремлённость — качества, которых начисто лишены Собакевичи и Маниловы. Он не пьёт, не транжирит, не спит на диване. Он строит свою судьбу сам, по кирпичику, как каторжник. В этом есть что-то от трагического героя, который, в отличие от Обломова, готов двигаться, пусть и по ложному пути. Он — дитя нового времени, где личная инициатива и хитрость начинают цениться выше родовитости. Чичиков — это буржуа, пробивающий себе дорогу локтями, и в этом его «новизна».
Но здесь и кроется главный парадокс. Является ли его «новизна» настоящей? Ведь его энергия направлена не на созидание, не на постройку заводов или дорог, а на создание воздушных замков, на бессмысленную в своей основе спекуляцию. Он хочет не создать что-то новое, а просто залезть в старую казну. Его «новый человек» стремится не к прогрессу, а к той же самой сытой, спокойной жизни помещика, только добытой не по наследству, а обманом. Он мечтает о домике, о жене, о детях и о том, чтобы «начать жить». Но разве для этого он вписал своё имя в историю? Нет. Его афера — это дикий гибрид старого и нового: он использует капиталистические методы (спекуляция, кредит, мнимый товар) для достижения феодальной цели (стать помещиком-рантье). Поэтому он не революционер, а мутант эпохи. Он — зеркало, в котором отразилась болезнь всей России: жажда быстрого обогащения любой ценой, без желания что-то по-настоящему изменить.
Так кто же он в итоге? Думаю, Гоголь намеренно оставил этот вопрос открытым. Чичиков — это и то, и другое. Он гениальный авантюрист, потому что его энергия и изобретательность достойны лучшего применения. И он «новый человек эпохи», потому что он — неизбежное следствие наступления эры чистогана. Его образ — это предупреждение. Гоголь показал, что если в человеке нет души, если его «копейка» не имеет нравственного фундамента, то даже самый деятельный, умный и целеустремлённый «новый человек» превращается в ловкого проходимца, а вся его «новизна» вырождается в банальное жульничество. Чичиков страшен не тем, что он плут, а тем, что он — плут, который мог бы стать героем. И в этом его вечная загадка и трагедия.