Сочинение Мое отношение к героям и событиям поэмы «Мертвые души»

Когда я впервые открыл поэму Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», меня охватило странное чувство. С одной стороны, название звучало мрачно и пугающе, будто речь пойдет о призраках и загробном мире. Но с первых же страниц я окунулся в удивительно живой, хотя и очень грустный мир. Это мир, где едут по пыльным русским дорогам брички, где пахнет пирогами и затхлостью помещичьих домов, где люди торгуют тем, чего нет в природе — мертвыми душами. Читая эту поэму, я не мог остаться равнодушным; она вызывала во мне целую гамму чувств: от смеха над нелепостью героев до щемящей тоски по чему-то настоящему, что, кажется, навсегда утеряно.
Главный герой, Павел Иванович Чичиков, сразу вызвал у меня двойственное отношение. С одной стороны, нельзя не восхищаться его энергией и умом. Ведь придумать такую авантюру — скупать у помещиков умерших крестьян, которые числятся живыми по ревизским сказкам, — это надо было додуматься! Он умеет подобрать ключик к каждому человеку: с Маниловым он слащаво-приторен, с Коробочкой — настойчив и грубоват, с Ноздревым — осторожен и хитер. Чичиков — человек дела, он не сидит сложа руки, а постоянно движется к своей цели. Но что это за цель? Разбогатеть за счет обмана. И вот тут я начинаю его осуждать. Вся его изворотливость, весь его лоск и умение нравиться — это лишь маска, за которой скрывается пустота. Он как тот «ни то, ни сё», человек без чести и совести, для которого деньги стали единственным богом. Мне его жаль, потому что, гоняясь за призрачным богатством, он потерял сам себя.
Помещики, которых посещает Чичиков, — это настоящая галерея мертвых душ. Каждый из них — яркий пример какой-то душевной болезни. Мечтательный Манилов, который ничего не делает, а только строит воздушные замки и курит трубку, показался мне сначала безобидным и даже милым. Но потом я понял, что его «бескорыстная» доброта — это на самом деле равнодушие и безделье. Его усадьба приходит в запустение, крестьянами никто не управляет, а сам он не способен ни на одно живое дело. Он — красивая, но пустая картинка. Потом идет Коробочка — «дубинноголовая» старуха, которая всего боится. Ее беспокоит только одно: не продешевить. Она искренне не понимает, как можно продать мертвые души, ведь «товар» такой странный. Она живет в мире вещей и цен, и ее душа так же заскорузла, как ее сундуки с мешочками. Мне было смешно и в то же время страшно смотреть на ее ограниченность.
Совсем другой — Ноздрев. Этот человек — воплощение буйной, бестолковой энергии. Он врун, кутила и буян, но в нем есть какая-то искра жизни, которой нет в Манилове или Коробочке. Однако и эта искра никуда не ведет. Ноздрев мечется, скандалит, меняет всё на всё, но не создает ничего. Его жизнь — это пустая трата сил. Мне было противно от его наглости, когда он пытался всучить Чичикову жеребца или шарманку. Зато Собакевич — это кулак, медведь, человек-животное. Он не витает в облаках, он практичен, хитёр и умеет считать деньги. Он единственный, кто знает имена своих умерших крестьян и хвалит их, как хороший товар. В его грубой прямоте есть что-то пугающее. Он не просто мертв душой, он омертвел телом и духом, превратившись в чурбан, которому нужно только сытно есть и иметь крепкий дом. И наконец, Плюшкин — это уже не помещик, а «прореха на человечестве». Он дошел до такой степени скупости, что потерял всё человеческое. Вид его родового имения, превращенного в свалку, а его самого — в бесполое существо в засаленном халате, вызвал у меня ужас и острую жалость. Он когда-то был хорошим хозяином и отцом, но страсть к накопительству сожрала его душу. Он — самый страшный итог той «мертвенности», о которой пишет Гоголь.
Но есть в поэме и другая сторона. Это Россия, которую я вижу глазами автора. Гоголь любит ее какой-то больной, щемящей любовью. В лирических отступлениях он сравнивает Русь с быстрой, необгонимой тройкой, которая мчится в неизвестность. «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа». Читая эти строки, я чувствую гордость и тревогу. Гордость за мощь и широту русской души, за этот бескрайний простор, где есть место всему. И тревогу — от того, что эта мощь тратится впустую, что эта тройка может разбиться, если ею правят такие люди, как Чичиков и его приятели. Мне кажется, что «Мертвые души» — это не просто книга о мошеннике. Это крик души писателя, который видит, как прекрасная, живая, талантливая Россия зарастает плесенью пошлости, как лучшие человеческие качества гниют от праздности и жадности.
Заканчивая читать поэму, я понял, что мое отношение к героям и событиям неоднозначное. Я смеюсь над Чичиковым и его господами, но смех этот горький. Мне становится не по себе от того, что эти «мертвые души» не просто персонажи из прошлого века. В каждом из нас, я думаю, есть немного от Манилова, мечтающего о чем-то пустом; от Коробочки, цепляющейся за свои привычки; от Ноздрева, который шумит, но ничего не делает. Поэма заставляет меня оглянуться вокруг и спросить себя: «А не являюсь ли я сам чем-то похожим? А что есть живая душа? Что такое настоящая жизнь?». И наверное, в этом и заключается главная заслуга Гоголя. Он не дает нам готовых ответов, но он заставляет нас задуматься. Он показывает, как страшно, когда человек теряет свою душу, когда его мысли и чувства мертвеют. Поэтому, несмотря на всю сатиру и гротеск, «Мертвые души» — это очень человечная и светлая книга. Она учит нас ценить в себе и в других то живое, настоящее, что нельзя купить ни за какие деньги.