Сочинение на тему «Мертвые души»: Собакевич (5 глава)

Когда открываешь поэму Гоголя «Мертвые души», то погружаешься в удивительный мир, где каждый помещик — это не просто человек, а целая вселенная со своими законами и странностями. И вот мы подходим к пятой главе, где Чичиков знакомится с Михаилом Семеновичем Собакевичем. Сразу скажу: этот герой поразил меня больше всех. Если Манилов — это пустая мечта, если Коробочка — это тупая хозяйственность, то Собакевич — это что-то первобытное, мощное и несокрушимое. Кажется, что он родился не в помещичьей усадьбе, а вылез из земли вместе с дубами и валунами.
Первое, что бросается в глаза, — это его внешность. Гоголь сравнивает его со средней величины медведем. И это сравнение не случайно. Собакевич огромен, неуклюж, но в этой неуклюжести чувствуется страшная сила. Фрак на нем медвежьего цвета, он топчется, наступая всем на ноги. Но самое главное — его лицо. Автор пишет, что природа не мудрствовала над ним: «хвать топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза». И это ощущение грубой, топорной работы преследует нас на протяжении всей главы. Собакевич — это глыба, монолит. В нем нет ни утонченности, ни изящества, зато есть основательность, от которой веет древностью и силой.
Но интереснее всего, как эта «медвежья» натура проявляется в его доме и быте. Помните, как Чичиков входит в гостиную? Мебель там такая же тяжелая и неуклюжая, как сам хозяин. Столы, кресла, стулья — всё кажется говорящим: «И я тоже Собакевич!». Каждая вещь словно прорастает из хозяина, становится его продолжением. Даже портреты на стенах — это не просто картинки, а изображения греческих полководцев и героев, таких же мощных и грубых. Чичиков замечает, что у всех этих героев необычайно толстые ноги и мощные тела. Таким образом, Собакевич окружает себя миром, где сила и грубость являются главными добродетелями.
А его обед! Это отдельная поэма. Собакевич не признает никаких модных французских салатов или легких супов. Ему подают целого барана, огромного осетра, ватрушки «больше тарелки». Он ест много, с наслаждением, и при этом презирает все эти «немецкие и французские» выдумки. Для него еда — это не просто насыщение, это ритуал, утверждение своей власти над миром. Пока он жует, кажется, что он поглощает не только пищу, но и всё вокруг. И в этом есть что-то пугающее: человек, который так жадно пожирает еду, так же жадно будет пожирать и души крестьян, и деньги, и всё, что попадется ему на пути.
Но самое страшное раскрывается в сцене купли-продажи мертвых душ. Вот где Собакевич показывает себя во всей красе! Он не просто соглашается на сделку — он торгуется с яростью дикого зверя. Манилов отдал бы мертвые души просто так, Коробочка боялась продешевить, Ноздрев попытался бы обменять. А Собакевич... Он ведет себя так, будто продает живых крестьян, настоящих работников. Он начинает нахваливать свой «товар»: «У меня не то, что у Плюшкина! У меня что ни мужик, то богатырь!». Он вспоминает каретника Михеева, плотника Степана Пробку, кирпичника Милушкина. И в этом его хвастовстве есть страшная ирония. Он продает то, чего уже нет. Он торгуется за мертвецов, как за живой скот. И самое отвратительное — он прекрасно понимает, что Чичиков затеял темное дело, но ему всё равно. Ему важно выжать максимум денег. У него нет ни морали, ни совести — есть только инстинкт собственника.
Собакевич — это воплощение чистой животной силы, лишенной всякого духовного начала. Если в Манилове душа «улетела» в пустые мечты, то у Собакевича душа просто «окостенела», превратилась в камень. Он мертв при жизни, но его мертвость не эфемерная, а тяжелая, весомая. Он — это кусок мяса, который хочет как можно больше впихнуть в себя. Он ненавидит всех: и чиновников (называет их мошенниками и христопродавцами), и соседей (утверждает, что у Плюшкина мужики мрут как мухи), и даже самого Чичикова, которого тоже, по сути, презирает. Его мир — это мир грубой силы, где люди делятся только на полезные предметы и бесполезный мусор. И от этого становится по-настоящему жутко.
Почему же Гоголь поместил Собакевича именно в пятую главу? Думаю, для контраста. После сладкого Манилова и глуповатой Коробочки, после скандального Ноздрева мы встречаем эту «скалу». Он показывает нам, что Россия состоит не только из мечтателей и нытиков. В ней есть и такие «медведи» — упертые, сильные, хозяйственные, но абсолютно бессердечные. Собакевич — это антипод всему живому. Он кажется прочным, устойчивым, но внутри него — та же мертвечина, что и в душах умерших крестьян, которыми он так бойко торгует.
Читая эту главу, я понимаю, что Гоголь не просто смеется над помещиками. Он кричит от отчаяния. Он показывает, как человек может превратиться в вещь, в «медведя», в кулак, лишенный любви и жалости. Собакевич страшен своей обыденностью. Такие люди есть и сегодня — крепкие хозяйственники, для которых деньги и собственность затмевают всё. И глядя на него, начинаешь ценить даже маниловскую мечтательность, потому что в ней есть хоть какой-то полет, есть иллюзия жизни. А у Собакевича нет даже иллюзий — есть только мертвая, тяжелая правда.
Вот таким я увидел этого героя. Он вызывает во мне смешанные чувства. С одной стороны — уважение к его силе и основательности. С другой — отвращение к его тупой жадности и полному отсутствию души. Собакевич — это, пожалуй, самый «живой» мертвец среди всех помещиков Гоголя. И от этого вдвойне страшно, ведь если у такого дубового человека нет души, то на что же надеяться остальным?