Сочинение Образы помещиков в поэме «Мертвые души»

В поэме «Мертвые души» Николай Васильевич Гоголь показал нам целую галерею помещиков. Это не просто разные люди, это как будто ступеньки одной лестницы, ведущей вниз — к полной потере человеческого облика. Писатель хотел показать, как омертвевают души людей, которые владеют крестьянами и землей. И каждый помещик в этой поэме — это не просто карикатура, а страшное предупреждение.
Первым на пути Чичикова встречается Манилов. На первый взгляд, это приятный и любезный человек. Он улыбается, говорит красивые слова, мечтает о чем-то возвышенном, вроде подземного хода или каменного моста через пруд. Но в этой слащавости нет жизни. Его улыбка — это маска. Он не занимается хозяйством, у него «пустое мечтательство». Его кабинет украшен книгой, заложенной на четырнадцатой странице уже два года. Это символ его души — она не может сдвинуться с мертвой точки. Манилов не добрый и не злой, он никакой. В нем нет ни сильных страстей, ни настоящих чувств. Он похож на сладкий сахар, который приторен и не имеет вкуса. Сам Гоголь говорит, что «есть род людей, известных под именем: люди так себе, ни то ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан». Манилов — это человек без стержня, душа которого застыла в сладкой пустоте. Он не способен даже на настоящее зло, но он и не способен на добро. Это первая стадия омертвения — потеря внутреннего содержания.
Следующая — Коробочка. Если Манилов парит в облаках, то Коробочка целиком приросла к земле. Это «дубинноголовая» хозяйка, которая видит мир только через мешки, кубышки и цены. У нее все разложено по полочкам: пенька, мед, мука. И даже души умерших крестьян для нее — такой же товар, как сало или перья. Она боится продешевить и торгуется с Чичиковым за каждую копейку. В ней нет ни капли душевной теплоты. Вся ее жизнь — это накопительство ради накопительства. Она не тратит деньги, а прячет их в комод. В ее мире нет места ни искусству, ни любви, ни даже простой радости. Коробочка живет в своей скорлупе, как в темном сундуке. Её страх перед новым — это страх перед жизнью. Она тоже мертва, но мертва по-другому: ее душа иссохла от жадности и мелочной расчетливости.
Третий помещик — Ноздрев. Это человек-кутерьма, «исторический человек», как его называет Гоголь, потому что с ним вечно случаются истории: то его бьют, то он кого-то бьет. Он «господин на все руки» — готов обменять что угодно на что угодно, наврать с три короба, нашуметь и наскандалить. Ноздрев подобен огню, но это не живительное пламя, а пожар, который все сжигает. Он буйный, шумный, но в этой бурной деятельности нет цели. Он легко тратит и проигрывает деньги, ломает вещи, обманывает друзей. Его душа не высохла и не опустела — она просто перегорела, в ней осталась только бешеная энергия, направленная в пустоту. Ноздрев не способен на глубокие чувства. Его «любовь» к ближнему — это лишь желание навязать свою компанию, напоить, накормить, а потом обмануть. Это дикая, необузданная стихия, которая уничтожает все вокруг, в том числе и самого себя.
Собакевич — это совсем другой тип. Он похож на медведя средней величины. Все в его доме прочное, добротное, но неуклюжее: стол, стулья, даже сам хозяин — «кулак». Собакевич — человек-собственник. Он презирает всех: губернатора называет разбойником, полицмейстера — мошенником. Но самое страшное в нем — это его отношение к крестьянам. Он знает каждого из своих умерших мужиков «в лицо», помнит их ремесла и достоинства, но хвалит их так, как будто расхваливает инструменты. Для него крепостной — это вещь, рабочий скот. Собакевич — воплощение грубой, животной силы. Его душа толстая и непробиваемая, как его дубовые стулья. Он сыт, здоров, могуч, но это — мощь камня, который не растет, не чувствует, не страдает. Это полное торжество материи над духом.
И наконец, Плюшкин — это предел падения. Гоголь называет его «прорехой на человечестве». Если у других помещиков оставалась хоть какая-то страсть (у Манилова — мечтательность, у Коробочки — накопительство, у Ноздрева — буйство, у Собакевича — мощь), то у Плюшкина осталась только одна всепоглощающая страсть — скупость. Но она превратилась в болезнь. Он собирает все: старые подошвы, ржавые гвозди, черепки. Он не продает, не покупает, а только копит и гноит. Его амбары полны зерна, которое превращается в гниль, мука каменеет, сукно рассыпается в пыль. Самое ужасное, что Плюшкин когда-то был хорошим семьянином, хлебосольным хозяином. Но смерть жены, побег детей, одиночество — все это довело его до крайности. Он перестал быть человеком и превратился в «бесполое существо», которое Чичиков сначала принимает за ключницу. В Плюшкине душа умерла окончательно. Осталась только жалкая, дрожащая плоть, одержимая собиранием мусора.
Гоголь расположил помещиков именно в таком порядке не случайно. Это путь вниз: от мечтателя, ничего не делающего, к копилке, оттуда к буяну, потом к грубой силе и, наконец, к полному разложению. Все они — «мертвые души», потому что в них нет настоящей жизни, нет Бога, нет любви к людям, нет движения вперед. Они застряли в своем болоте. Чичиков ездит от одного к другому, покупая умерших крестьян, но сам он тоже мертв душой, хотя умен и деятелен. Он собирает капитал, чтобы наконец зажить, но не понимает, что настоящая жизнь — это не деньги, а душа.
Поэма Гоголя — это горькое лекарство. Смеясь над помещиками, мы должны заглянуть в себя. В каждом из нас, как предупреждает писатель, есть черта от Манилова — пустая мечтательность, от Коробочки — мелочность, от Ноздрева — бессмысленная суета, от Собакевича — грубость, от Плюшкина — жадность. И если не бороться с этими чертами, наши собственные души тоже могут омертветь. Вот почему «Мертвые души» — это книга на все времена. Она просит нас остановиться, оглянуться и спросить себя: «А жив ли я? Не стала ли моя душа похожа на заброшенный сад Плюшкина или на пустую библиотеку Манилова?» И пока мы задаем себе этот вопрос, мы еще живы.