Сочинение Удалось ли Гоголю показать в поэме «Мертвые души» «всю Русь»?

Когда берешь в руки поэму Гоголя «Мертвые души», то сразу чувствуешь, что это не просто книга про авантюриста Чичикова, который скупает умерших крестьян. Еще в школе нам говорят, что Гоголь хотел показать «всю Русь». Но как один человек, пусть даже гениальный писатель, может уместить в одном произведении всю огромную страну? Мне кажется, Гоголь не просто поставил себе такую цель, а он действительно постарался сделать невозможное — заглянуть в самую душу России, со всеми её пороками, болячками и скрытой, может быть, еще не проснувшейся красотой.
Конечно, на первый взгляд перед нами предстает не слишком приглядная картина. Мы видим галерею помещиков, которая начинается со слащавого и пустого Манилова, продолжается дубинноголовой Коробочкой, лихим кутилой и разгильдяем Ноздревым, прижимистым «кулаком» Собакевичем и заканчивается Плюшкиным, который потерял человеческий облик и напоминает больше «прореху на человечестве». Это же вся Русь? Неужели Россия состоит только из таких людей? Гоголь с беспощадной честностью показывает, что эти люди — хозяева жизни, столпы дворянства. Они не развиваются, их страсти мелки и ничтожны: кто-то копит деньги, кто-то пускает их на ветер, кто-то просто живет во сне. Это «мертвые души» в прямом и переносном смысле. Но если бы Гоголь показал только их, мы бы сказали, что он показал какую-то одну, самую темную сторону Руси. Но писатель идет дальше.
Вместе с помещиками мы видим и губернский город NN. Чиновники — это отдельный мир. Они взяточники, лжецы, бездельники, которые думают только о том, как бы урвать кусок пожирнее. История с «мертвыми душами» всколыхнула это болото, и мы видим такую панику, сплетни, глупость и лицемерие, что становится страшно. Гоголь показывает, что вся административная машина России прогнила насквозь. И это тоже часть "всей Руси". Но есть ли хоть что-то светлое? Есть. И это светлое — народ.
Несмотря на то, что крепостные крестьяне почти не говорят в поэме, они присутствуют в ней постоянно. Мы узнаём об их судьбах из разговоров помещиков, из реестров «мертвых душ». Мы видим, как ловок и талантлив русский мужик, который и сапоги сошьет, и карету починит, и в любой работе мастер. Но при этом он нищий, забитый, его продают и покупают, как вещь. Через историю про капитана Копейкина или через размышления Чичикова о купленных мужиках Гоголь показывает трагедию народа — его могучие силы скованы крепостным правом и бесправием. И вот тут мы начинаем понимать: Гоголь показывает всю Русь через контраст. С одной стороны — вырождающееся дворянство и тупые чиновники, «мертвые души», застывшие в своей пошлости. С другой — живая, страдающая, но талантливая душа народа, которая пока не может вырваться на свободу.
Но самое гениальное у Гоголя — это его лирические отступления. Именно в них прорывается настоящая, живая душа самого автора. Когда он пишет о дороге, о бескрайних русских просторах, о птице-тройке, он вырывается из-под гнета пошлой реальности. «Русь! чего же ты хочешь от меня?» — восклицает он. И вот тут чувствуется, что «вся Русь» для Гоголя — это не только галерея уродов, но и вера в великое будущее страны. Его тройка, несущаяся в неизвестность, — это символ самой России. Куда она мчится? Может быть, навстречу свету, может быть, в пропасть. Гоголь не знает ответа, но он верит, что Русь не может быть только тем, что он показал в первой части поэмы. Он показывает, что за этой внешней грязью и неподвижностью скрывается какая-то огромная, нерастраченная сила.
Так что же, удалось ли ему показать «всю Русь»? Я думаю, что нет, если понимать это буквально — всю географию, все сословия, все проблемы. Этого не смог бы сделать никто. Но Гоголь сделал нечто другое, более важное. Он показал самую суть, самый сгусток проблем русской жизни того времени. Он заглянул в глубину человеческой души и нашел там либо страшную пустоту (как у Плюшкина), либо робкую надежду (как в лирических отступлениях). Увидеть «всю Русь» в одном произведении — задача непосильная. Но увидеть, чем болеет Русь, что мешает ей быть великой и что может спасти её — это Гоголю удалось блестяще.
Поэма «Мертвые души» — это не фотография, а скорее рентгеновский снимок России. Гоголь показал нам скелет, кости, на которых держится страна. И признаться, вид этого скелета пугает. Но без этого понимания, без этой честной, порой горькой правды, невозможно было бы и выздоровление. Гоголь не просто констатировал: «Вот она, Русь, вся в грязи и пошлости». Он как будто кричал нам через века: «Посмотрите, до чего вы себя довели! Очнитесь!» И в этом крике, в этой боли, в этой вере и есть та самая «вся Русь» — страдающая, страшная, но живая и вечная. Он показал её не всю, а показал её главную, скрытую трагедию. И потому его поэма остается вечным зеркалом, в которое мы, потомки, иногда боимся заглянуть, но обязаны это делать.