Сочинение Два аспекта России в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»

Когда читаешь поэму Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», перед глазами встает удивительная картина. Это не просто история про то, как хитрый делец Павел Иванович Чичиков скупает умерших крестьян, которые по бумагам еще числятся живыми. Это, на самом деле, глубокое размышление о самой России. Гоголь показывает нам два совершенно разных лика своей родины, два аспекта, которые существуют одновременно и вступают в трагическое противоречие. С одной стороны — это Россия чиновников, помещиков, «мертвых душ» в переносном смысле. С другой — это Русь народная, живая, могучая, которая несется вперед, как знаменитая птица-тройка.
Первый аспект, пожалуй, самый заметный и пугающий. Это мир, где всё пропитано фальшью, пошлостью и бездуховностью. Гоголь с беспощадной иронией рисует галерею помещиков, каждого из которых можно назвать «мертвой душой». Взгляните на Манилова. С виду — приятный, образованный человек, улыбчивый и слащавый. Но за этой сладостью — пустота. Он витает в облаках, строит нелепые проекты вроде каменного моста с лавками, но в реальной жизни ничего не делает. Его имение в запустении, крестьяне пьянствуют, а в доме царит беспорядок. Его «душа» мертва, потому что она не способна на живое чувство, на труд, на настоящую любовь к ближнему. Он, как и его бисерный чехольчик для зубочистки, — всего лишь красивая, но абсолютно ненужная безделушка.
Еще страшнее Коробочка. Это не просто глупая и упрямая старуха, «дубиноголовая», как называет ее Чичиков. Она — олицетворение той косности, которая душит всё живое. Её мир — это сундучки, перины, варенья и цены на мед. Она боится продешевить, продавая мертвые души, потому что вдруг они «в хозяйстве-то еще пригодятся». В ней нет ни капли души, есть только животный страх потерять нажитое добро. А Ноздрев? Это кутеж, вранье и бесшабашность, доведенные до абсурда. Он не может усидеть на месте, он врет без остановки, меняет всё, что есть, на всё, что можно. Он с одинаковым удовольствием играет в карты и идет в драку. Но за этой лихостью — опять пустота. Его душа мертва, потому что лишена нравственных ориентиров. Он не создает, а только разрушает.
Собакевич — другой полюс. Если Манилов — это сладкая пустота, то Собакевич — это грубая, медвежья плоть. Он похож на «средней величины медведя». Всё в его доме прочное, тяжелое, добротное, но лишенное всякой грации. Его главная ценность — сытость и сила. Он заботится только о своем желудке и кармане. Даже в мертвых крестьянах он видит только рабочую силу. Ему плевать на людей, для него они — товар. А венец этого «паноптикума» — Плюшкин, «прореха на человечестве». Это уже полное разложение. Жадность превратила когда-то рачительного хозяина в жалкого скрягу, который тащит в дом всё, от гвоздя до старой подошвы. Его имение гниет, люди умирают от голода, а сам он живет в куче мусора. Плюшкин — это не просто скупец, это человек, в котором умерло всё человеческое: сострадание, любовь, стыд.
Та же мертвенность царит и в губернском городе NN. Чиновники здесь — это пустые винтики в огромной машине. Они думают только о взятках, чинах и сплетнях. Их разговоры пусты, жизнь — бессмысленна. Когда Чичиков начинает свою аферу, город приходит в движение, но это движение напоминает возню муравьев в разрушенном муравейнике. Все ищут выгоду, все боятся разоблачения, и никто не думает ни о чем возвышенном. Этот аспект России — Россия застойная, темная, где нет места для мысли, чувства и правды. Гоголь, как врач, ставит диагноз своему обществу: духовная смерть. Все эти люди, от Манилова до прокурора, который умер от страха, — это и есть настоящие «мертвые души», потому что в них нет огня, нет жизни.
Но не одним этим мраком живет поэма. Есть в ней и второй аспект — Россия живая, светлая и прекрасная. Неожиданно этот образ прорывается сквозь серую ткань повествования, как яркий луч солнца. Где же скрывается эта истинная Русь? В народе. В тех самых крестьянах, которых Чичиков покупает у помещиков. Парадокс: формально они мертвы, но в поэме они оживают. Мы видим их души, их характеры, их силу. Вспомните Степана Пробку, былинного богатыря, плотника, который «все губернии исходил с топором за поясом». Или каретника Михея, строившего экипажи «не хуже столичных». Или беглого крестьянина Абакума Фырова, который любит вольную жизнь и гуляет на барже под песни. Это люди труда, таланта, удали. Они не унижаются, не лгут, не копят сокровища, как помещики. Их души полны жизни, хотя тела и перешли в мир иной.
Гоголь с огромной любовью пишет о русском народе. Он видит его «бойкий ум», его меткое слово, которое «вырублено топором», его широту души и талант. Именно в народе писатель видит ту спасительную силу, которая может возродить Россию. И этот аспект достигает своей кульминации в знаменитой финальной сцене — лирическом отступлении о птице-тройке.
Русь, куда же ты несешься? Дай ответ. Не дает ответа. Этот образ летящей тройки символизирует всю Россию. Но заметьте: правит этой тройкой не Чичиков, с его мелочными страстями, и не Собакевич с его кулачеством. Тройкой правит «ярославский расторопный мужик», простой русский человек. И кони несутся, «завиваясь в клубы дымом», и летят мимо «другие народы и государства». Вот она — настоящая, вечная Россия. Россия, которая не хочет стоять на месте, как Плюшкин в своем хламе. Она стремится в будущее, к свету, к высокому. Гоголь не знает, куда она придет, но он свято верит, что ее путь стремителен и прекрасен.
Вот такое противоречие пронизывает всю поэму. С одной стороны — уродливая, застывшая, корыстная Россия помещиков и чиновников. С другой — безудержная, свободная, талантливая Россия народа. И это не просто два разных мира, это два состояния одной души. Гоголь как будто говорит нам: посмотрите, братцы, до чего вы опустились, как вы испачкали себя пошлостью, как вы зарыли свой талант в землю! Но не отчаивайтесь, оглянитесь — вокруг вас живет могучий народ, и в вас самих еще теплится искра. Эта двойственность делает поэму вечной. Она — и горькое зеркало, и страстная надежда. И каждый раз, перечитывая «Мертвые души», мы снова и снова пытаемся разглядеть в этом двойном отражении самих себя и свою страну. Мы тоже стоим на распутье между мертвым покоем скуки и живым бегом в неизвестность, и от нашего выбора зависит, какой будет наша Россия.