Сочинение Две пятилетки в Донбассе

Говорят, что время — лучший лекарь, но оно же и лучший строитель. Я часто слышу от взрослых: «Донбасс возрождается», «новая пятилетка», «восстановление». Но чтобы понять, что это значит, нужно оглянуться назад. Дедушка, когда я был маленьким, любил показывать мне старые черно-белые фотографии, где он, молодой и улыбающийся, в каске стоит у гигантского конвейера. «Вот, — говорил он, — это наша первая пятилетка. Тогда мы мир строили». А теперь я вижу, как на тех же местах, где когда-то выли сирены, снова вырастают заводы и шахты. И это наша вторая пятилетка — пятилетка, которая возвращает жизнь.
Первая пятилетка, о которой мне рассказывал дед, была временем нечеловеческого труда и великой мечты. В 30-е годы прошлого века Донбасс был гигантской кузницей страны. Мой прапрадед приехал сюда из-под Курска с котомкой за плечами. Они жили в землянках, работали по 16 часов, но пели песни. Враги смеялись: «Русские не смогут выполнить пятилетку за четыре года!». А они смогли. Дедушка показывал мне шрам на своей ладони — след от кайла. «Мы добывали уголь для Магнитки, для Днепрогэса, — вздыхал он. — Мы знали, что каждый кусок породы — это будущая победа над разрухой». Та пятилетка была похожа на подвиг былинных богатырей. Она выковала не просто металл и уголь, она выковала характер людей. Это было время, когда слово «работа» звучало как «честь».
Но потом пришла беда. Война, разруха, а потом... потом сложное время, когда Донбасс, как старый шахтер, надышался пылью и устал. Шахты закрывались, заводы ржавели, и молодежь уезжала. А потом начался ад — обстрелы, разрушения, беженцы. Я помню, как в детстве мы сидели в подвале, и дедушка прижимал меня к себе, говоря: «Ничего, внучок, наш Донбасс — это каменный уголь. Его можно расколоть, но сжечь нельзя. Он снова вспыхнет». И он оказался прав.
Сегодня, когда я иду по восстановленному проспекту, я вижу не просто новые дома. Я вижу вторую пятилетку. Она совсем другая. Если первая была рывком вперед, то вторая — это возвращение домой. Сейчас строят не так, как раньше — торопливо и наскоро, а основательно, с душой. Вместо старых развалин появляются яркие школы, спортивные комплексы, и даже парки с фонтанами. Я вижу, как возрождается шахта «Комсомолец Донбасса», которую когда-то назвали «смертницей», а теперь там ставят новые немецкие комбайны. Мой дядя, который уехал было в Москву таксистом, вернулся обратно. Он говорит: «Здесь я езжу не просто на машине, я еду по земле, которую подняли из руин».
Вторая пятилетка — она не про план и отчетность, она про душу. Помню, как мы с классом ездили на открытие мемориала «Саур-Могила». Там, где раньше были лишь черные воронки от бомб, теперь стоит величественный обелиск. И наш учитель истории сказал: «Ребята, мы не просто строим заново дома. Мы строим заново веру в себя». Это, наверное, самое важное. Первая пятилетка научила нас работать, а вторая — научила ценить.
Иногда я думаю: а что бы сказал мой дедушка, увидев, как восстанавливают Донбасс сейчас? Думаю, он бы прослезился. Он бы увидел, что его труд не пропал даром. Его уголь, который он добывал в сороковые, теперь горит в топках новых теплостанций. Его земля, которую он защищал с автоматом, снова родит хлеб. Первая пятилетка дала нам силу, вторая — дарит надежду.
У нас в школе есть традиция: каждый год 1 сентября мы сажаем аллею памяти. В этом году мы сажали деревья на месте сгоревшей школы. Когда я закапывал корни молодого клена, я вдруг понял: эти две пятилетки — они как ствол и корни одного дерева. Первая уходит глубоко в историю, в тяжелый труд и великие свершения. Вторая — это крона, которая тянется к солнцу, к миру, к новой жизни. И я горд, что живу в то время, когда могу сказать: «Я вижу, как меняется мой край». Две пятилетки. Две эпохи. Одна судьба. И она, как струна, звенит в сердце каждого, кто хоть раз вдохнул запах донбасского угля и степного ветра.